Евгения Риц
Плоские персики

ПЛОСКИЕ ПЕРСИКИ
 

Плоские персики. Кто их слегка придавил?
Неуместные груши в неюжных садах.
И насколько хватает терпенья и сил –
Всюду прах,
Порошок, застарелая свежая пыль;
И насколько хватает, к глазам подступает печаль,
Так что если ты был,
То, наверно, лежал
Жёлтым брусом на белых плечах.
 
На страницах журналов чужих – фотографии из отпусков,
Над брусчаткой сплетаются листья, и жёлтый песок.
Кто кого отпустил
Жёлтым скрипом досок?
У желанных и бедных иной выдаётся досуг,
Опускается лист на настил.
 

* * *
 
Где ищешь свой огонь,
В каких таких чертогах
Горишь его, горишь,
И ветер по ногам?
Смоли, покуда цел,
А после станет много
Всего, что ты хотел,
И ясно, что не сам.
 
И только эта тень
Пройдёт сквозь дым и запах,
Осядет на глазах,
Как паводок и лак.
И только этот свет,
Его сухой остаток,
Оранжевым теплом
Остынет в проводах.
 

* * *
 
Что поделаешь: человек живой,
Он потеет, дышит, и у него
Проступает пламя вокруг него,
А эфирное вещество
Незаметным дымом вьётся над головой.
На чужом лице выступает свет,
На родном лице проступает смерть,
Скоро день наступит,
А скоро – нет.
Золотые сады распускаются из последних сил,
Городские яблоки пахнут речной водой.
Затянулся месяц. В парке лодки и водный велосипед;
Наступает время на задоринки и сучки,
Так что колет одна хвоинка в одном носке.
На ночной беседке виснут гроздья таких бесед,
Что с утра растают на языке.
 

* * *
 
Как иллюстрация в журнале
Или просто взгляд, уставший от монитора
В конце раскрывается, что вначале
Будет совсем не скоро.
Всеми шипами цепляется, лепестками
Альпийская горка, декоративная земляника;
У меня нет ни одного ребёнка,
Чтобы стоял так тихо.
Я называю тебя животными именами,
Крутобокими тайнами, и повторить неловко.
Моховая плёнка над случайными валунами,
Синица ока моего, сытный его ячмень,
Мерцающая перловка.
 

* * *
 
Это кто-то плывёт в атмосфере,
Или здесь такая влажная, душная атмосфера,
Что росток цепляется за сухую ветвь,
И они начинают петь,
И они начинают пить в глубину земли
И дышать глубину земли.
 
Это пляжники и грибники,
И у каждого ответвляется от руки,
Дышит пригород, ласковый, как ребёнок
У городской груди.
 

* * *
 
Песок и вода
Поднимаются, точно плоть, со дна
На одной волне.
А другая волна
Поднимается, несводимая, как стада,
К холоду по спине.
 
Золотые ягоды ягодиц, духота травы,
Комариный вой.
Шрам от рельсов, где раньше ходил трамвай,
Зарастает другой травой.
 
Рассыпается лёгкий небесный строй,
И с подветренной стороны
Вертит остов фонтана, как призрак другой страны,
Ореолом воздушных струй.
 

* * *
 
Она раскрывает пудреницу, трогает колпачок,
Я теряю сознание или вообще живу,
Шоколад и асфальт плавятся, но не в равной мере,
Петля распускается, и стрелка бежит по кружеву,
Но никому – по вере.
 
Это время внушило нам жертвенность или нет,
Это время вернуло мужчинам и женщинам
Нежный феминный крой.
Я плачý своей кровью, и там, где пробит билет,
Через дырочку вижу, что каждый из нас второй.
 

* * *
 
Коринфина встаёт ещё ночью,
Прячет под одеждой каменный шар,
Ей хотелось бы стать воочию,
И на это у неё есть шанс.
Всё, что приходит в голову, авто-
Матом делится на троих.
До зари не смыкающий зрение автор
В ответе за каждый грех.

Главная Авторы Новости Гостевая Медиаархив Книги Контакты Блог Наверх