Василий Ширяев

Владимирский централ, или Куда приводит литературная критика (критическая мистерия в одном бездействии)







Критики (плохо одетые люди) сидят спиной друг другу, вполоборота к зрителю (смотрят ровно) и говорят ровными голосами, без интонаций (то есть очень спокойно):

Критик 1. Порешаем за поэзию?

Критик 2. Формат беседы?

Критик 1. Необходимо бросить поэтов на шансон. И техническое — поэт. форма тормозит язык.

Критик 2. Почему тормозит? Язык консервативен сам по себе.

Критик 1. Поэзия укладывается в эпос, потом эпос распадается на анекдоты, анекдоты на интонации, интонации складываются опять в стихи итд. Например, Лермонтов, “Бородино” — Толстой, “Война и мир” — “Война и мир”, Бондарчук — анекдоты про Наташу Ростову — “Love and Death”, Вуди Ален. Евгений Онегин то же, только анекдотов нет. Зато была оперетта. Теперь вот Михаил Круг — Educazione Siberiana, Лилин — к/ф Siberian Education.

Критик 2. Песни Круга сюжетны. А то, что называется современной поэзией, — поток сознания.

(Человек выходит из-за кулис, говорит реплику:

Круг, ну да, неплохо пел…

и уходит.)

Критик 1. Разберем “Владимирский централ”.

Критик 2. Давай. “Весна опять пришла” — похоже на слова, которыми начала стихи одна девушка: “Завтра будет новый день”. Ну, пришла, б…дь, весна… (Это я как вольный читатель говорю. Как заключенный я бы сказал, что случилось позитивное событие.) Лучики доверчиво глядят в окно. Олицетворение. Прием дохлый и неубедительный. Песенно-попсовая поэтика отстает от классической на сто лет. Оговорюсь: обедая пшенной кашей и развлекаясь видом из окна, и лучикам обрадуешься. После первого бездарного и ходового куплета — хороший, дельный припев, с аналогиями карточной игры. Ко второму куплету претензий нет.

(Человек выходит на сцену, говорит реплику:

Я, когда первый раз услышал эту песню, думал, что он поет не когда я банковал, а когда я панковал. Проталина тонка, — сразу вспомнился Рыжий с Врывается, перебивая Баха. /Я не виню ее, стена моя тонка/ Блатная музыка, ни горечи, ни страха. В общем, вполне лирично…

и уходит.)

Критик 1. Это буржуазный субъективизм. “Весна опять пришла” годная лаконичная строчка, типа как бы отлитая в граните. Очень важное слово “опять”. Школьник может сказать, что “весна пришла”. Только с зоны можно сказать “весна ОПЯТЬ пришла”, понимаешь? Сразу понятно, что пацану за 40 и сидит он уже лет 10.

(Человек выходит с одной стороны сцены, проходит, говорит:

— Говно для быдла ваш Круг,

и уходит, потом пару раз выглядывает из-за кулис.)

Критик 2. Согласен про “опять”.

(На сцену выходит Олег Лукошин, говорит:

— Круг очень даже непростой артист, как может показаться на первый взгляд. Среди аналогичной шансоновской братвы с ним и рядом никто не валялся. У него и тексты весьма приличные, и аранжировки грамотные. Проникновенность какая-то. “Владимирский централ” по-настоящему нравится, часто ее напеваю.

Уходит.)

Критик 1. С лучиками тоже не все так просто. Лучики тепла, то есть инфракрасные лучи, солнца пацану не видно из-за намордника. Это не олицетворение, это очень сложная фигура, потому что, если бы чувак мог видеть солнце, он бы все равно не мог на него посмотреть. На солнце нельзя посмотреть по-любому. Тут хитрость: это как бы двое слепых смотрят друг на друга, но не видят, а ощущают верхним чутьем. Они ведь как глядят — застенчиво глядят. Это значит — из-за стены. Потом мое. Окно. Круг именно так поет, отдельно и выделяя мое и окно. Блин, текст дальше забыл.

Критик 2. А в моем варианте не застенчиво, а доверчиво. Значит, два варианта или ошибка наборщика.

Критик 1. Точно. Застенчиво — это я по памяти придумал, но ничего, я даже Пушкина, сукена сына, часто редактирую.

(На сцену выходит третий, останавливается, присаживается спиной к двум другим и оказывается Критком № 3.)

Критик 3. Не затем, чтоб до…аться, а мысль пришла о песенках этих: они не поэзия и не литра, и шедевр не “Централ”, а, скажем, “Руки вверх!”, их песня “Ну где же вы, девчонки”. Это где два пацана-гопаря ездят по району на тачке и телок снимают. Это реальный шедевр примитивного искусства, без всяких претензий и неточностей, каких у того же Круга хватает. Такую песенку специально сочинить очень сложно.



Критик 1. “Руки вверх!” круто. Но как формалист я так не согласен, что, дескать, это поэзия, а это не поэзия. Если Лермонт Пушкина переиграл, надо знать по каким.

Критик 3. А как узнать, по каким? Это ж не спорт — у того такие параметры, у этого другие. “Руки вверх!” круто — можно и объяснить, у меня такая установка: чтоб было поменьше вранья. Вот в этой песне два гопаря где-то нарыли тачку и хотят подцепить телок, чтоб их отыметь, ну а нет, так побалдеть просто. Автор, может, и охеренно начитанный, но герой его нет, поэтому он в простых словах описывает это славное и симпатичное состояние пацанской свободы. Ни на что не претендуя и не выпендриваясь. А у Круга (коего очень даже люблю) в “Централе” вообще много неточностей. Во-первых, Круг — это не певец от души, а проект под блатное: сам он ни хрена не сидел, т.е. все у него придуманное, а значит, вранье. И если текст смотреть, который я плохо помню: те же лучики тепла, это не в плюс, а в минус, не нашел более удачной рифмы к “весна опять пришла”, поскольку все же окно там есть, и солнечный свет видно, лучики тепла че-то там в мое окно. Опять же окно совсем не тюремное слово, неточное, слово домашнее, не больное и тревожное или жесткое, например, как должно бы быть. Все это на ощущениях, а не на технических характеристиках. А литра и строится на совпадении ощущений и ни на чем ином. Рас…зделся я что-то.

(Встает и уходит.)

Критик 1. Ок, пусть они глядят доверчиво, тут тоже есть где разгуляться. До-верие — это ведь что бывает до веры.

Критик 2. Это не относится к делу.

Критик 1. Ок, обрати внимание: окно и очко — это око. Итак. (Быстро говорит.) Солнце — это око (окно/очко). Око — это глаз. Глаз — это камень. Камень — это хлеб. Хлеб — это тело. Тело — это плоть. Плоть — это мясо. Мясо — это еда. Следовательно, глаз это еда. Один — одноглазый (правда, я не помню, куда он дел свой глаз, кажется, съел). Солнце — это глаз. Лучики — это 11. Один — это туз. Туз — это асе. Асе — это очко. Весь мир — тюрьма, а люди в нем — на зоне. Централ — это центр. Центр — это круг. Круг — это шар. Шар — это солнце. Солнце — это глаз. Круг — это Михаил. Михаил — это солнце. Солнце — это наше все.

Критик 2. Ну да, а еще ты часто говоришь “ок”.

Критик 1. Кстати, да.

(Критик 3 возвращается и говорит:

— Это круто, но мы это не продадим.)

Критик 2. Что ты предлагаешь?

Критик 3. Нужно сделать сеть гипермаркетов “Архипелаг Гулаг”. Серый бетон. Внутри: солярий “Солнечная Колыма”, кабак “У двуглавого медведя”, бутики “Москвошвея”, ну итд. В солярии “Солнечная Колыма” обязательно чтобы колючая проволка из золота. “У двуглавого медведя” будем подавать медвежатину (членам ЕР — скидка), обои под барак, мятая железная посуда, официантки в ватниках. И главное, на стене портрет — “Сталин на приеме у Солженицына”, или что-то в этом духе, чтоб на аппетит пробивало. А по вечерам будет исполняться шансон-опера из песен Круга, Наговицына, Кучина итд. Музыку мы украдем у Rolling Stones.

(Встают и поспешно уходят.)