АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Полина Потапова

Клишезофрения

ОТ И ДО: ЦИКЛ СТИХОТВОРЕНИЙ, СОСТОЯЩИХ ИЗ СТИШОЧКОВ, СТИШКОВ, СТИХОВ И ТВОРЕНИЙ

От 1 до 0

1.
Оловянные солдатики
деревянные кубики
стеклянные шарики
хрустальные туфельки

2.
почечные колики
прободная язва
крестики-нолики
раз-два

3.
сердце разрывается
на части
посуда разбивается
на счастье

4.
а зеркало – к несчастью
здрасьте!

5.
давай зеркало разобьём
и солнечного зайчика убьём

6.
ну давай убьём
солнечного зайчика
а давай зачнём
мальчика

7.
не строй мне глазки
не домогайся ласки
давай почитаем сказки

8.
по улице ходило
больное чикатилло
оно, оно
психически больно

9.
жил – был
умер – выбыл
выкл. – вкл.
вкл. – выкл.

0.
А давай зачнём
солнечного зайчика!
А кого мы ждём?
Мальчика.

От детства до дедства

Оловянный солдатик
слепошарый лунатик
металлический штырь
деревянный костыль

о солдатики
дерекубики
стеклошарики
хрустотуфельки

оловянные
маразматики
полупьяные
полунатики

детство сладко-ватное
детство стекловатное
старость ватная
сорокаваттная

от детства до старости
полшага осталось и

на старости от детства
никуда не деться

в детство
из дедства
бегство

От рождения до вырождения

Солнечные зайчики
кровавые мальчики
мальчики-с-пальчики

из пальца родился
нигде не пригодился
только в зеркале отразился

от рождения до вырождения
лишь зеркальное отражение

стеклянные мальчики
деревянные пальчики
зубы в стаканчике

зубы на полочке
стеклянные полуочки
зеркальные осколочки

родился маленьким
выродился стареньким

назывался мальчиком
оказался старчиком

оловянные солдатки
пре-красные шапочки
деревянные оградки
де-белые тапочки

любит девушка
дедушку
любит девочка
дедочку
дедочку-деточку

плачет девочка
по мальчику
скачет дедочка
солнечным зайчиком

От вырождения до возрождения

Ещё бы жить-поживать
бы жвачку жевать
бы жвачкой к нёбу прилипать

бы не хочется на небо
мне бы
жвачкой к нёбу
бы ещё бы!

жизнь как жвачка зыкая
смерть как жвачка липкая

а жизнь как жвачку смерть жуёт
и липнет смерть к её устам
а смерть бессмертная живёт
за пазухой Христа

а лысая смерть кажись
парик на жвачку прилепила
а косматая жизнь
приколись
жвачку проглотила

а смерть поверх седых волос
чёрный колпак надела
а жизнь на голову – из роз
венчик белый

От крестика   до нолика

Ой как не хочется умирать!
не хочется в ящик сыграть
ой ещё бы поиграть

в крестики-нолики
чур я нолики!

сами черти
несите свой крест
пока до смерти
не надоест

а мне побольше черти отмерьте
я жадный жизнеголик!
ставлю жирный крестик на смерти
а на жизни нолик!

а я мухлевал
а я победил
а я проиграл
и в яму угодил

не рой другому ям
и не ставь кресты
попадёшься сам
отдохнёшь и ты

мальчики крестики
на шеях затянули
девочки в истерике
в слезах утонули

кровавые мальчики
скрестили пальчики

дедушки
бабушкам
спасательный круг
кинули
да где уж им
куда уж там
вокруг одни круги-нули

на воде круги-нули
иуды-черти кинули

обманули черти
все нули у смерти

От листа до Христа

От земли до земли –
всё кресты да нули,
всё нули да кресты
да пустые листы,

от листа до листа –
ни черта, ни Христа,

всё венки да кресты
в тридцать три версты:

на головах – венки,
и на гробах – венки,
и на гробах – кресты,
и в головах – кресты…

И от креста до листа –
коломенская верста.

И от листа до Христа –
Пустота.

От Матфея до морфия

Белы рученьки в земле  испачкали:
Белых роз для венчика насажали.
А кого мы ждём? Не мальчика ли?
Отрожали – уже – провожаем.

Искололись мы в шипах венчика –
Нету мальчика, нету боженьки:Белы рученьки – в синих веночках,
В синих веночках белы ноженьки.

Белоручки в крови зря испачкали,
Белых роз насажали напрасно мы…
И текут в нас кровавые мальчики
Белым соком из мака красного.

От автора: до свидания.

КЛИШЕЗОФРЕНИЯ

Голова раскалывается от обилия пищи для размышления,
да нечем есть – затупились зубы о сизифов гранит науки,
хотя пережёвывать эту банальщину – больше, чем преступление,
но чашу – испить до дна – не достать: высоко – опускаются руки.
Голова раскалывается орехом, для голода это – повод
глодать меня, хотя даже жирный грецкий орех мозга
не сможет утолить мой изощрённый интеллектуальный голод,
и, всё, что ни делается, к лучшему, и всё, что не в шутку, – плоско.
Шумит в голове моей то ли от голода, то ли от страшной усталости
от страха устать раньше смерти от жизни без права уехать к морю,
море шумит в моих ушных раковинах – это предвестие старости,
капает сок из моих глазных яблок – это предчувствие горя.
Ведь рифмомания плюс ритмофобия равно клишезофрения
не светит мне море из окон больницы, и даже мечтать не стоит,
зато там можно звонить на мобильник Богу, но, позвони я, –
окажется занято или абонент попросит не беспокоить.

И всё-таки я остаюсь с тобою, ритмично-рифмованый город,
такой неожиданно-предсказуемый, как по утрам будильник,
я буду сладким вареньем стиха утолять поэтический голод,
мечтать о клубнично-ритмичных идиллиях и избегать идиллий.

***
Рыбы всегда молчаливы, ибо рыбы всегда немы,
как немели бы мы, не имея в словарном запасе зимы,
как выплывали бы рифами рифм на мокром асфальте мы,
путь преграждая зиме и себе разбивая о рифмы умы,
как без воды, негустой, но твёрдой, была бы мелка река
«(читай – водосточна)» стихотворений поэта (читай В.К.),
как бы тарковские зрители, вечные дети, без молока,
жирно текущего в рот им с экрана, оголодали, как
дочь придушила б свою мамашу без всяких на то причин,
точней, по причине угона последней у первой машин-мужчин,
не первых у первой, тем паче – последней, и как на лице морщин,
убитых младенцев от них у неё, и безбожно по швам трещит
не матка от родов от этих уродов, а род от абортов, но
как жить без любви, если  жить по любви, что вымерзла, не дано,
и всё решено, всё давно решено, всё предрешено давно,
и ночь за окном, и темно за окном, и не за окном темно,
и как оборвать эту  длинную речь, где тоненько, там и рвёт-
ся, как перейти эту долгую реку, где глубоко, там брод-
ский разбился о камни, а там, где мелко и настоящий брод,
нет ни камней, ни воды – только рыбы, немые, вмёрзшие в лёд.  

К списку номеров журнала «УРАЛ-ТРАНЗИТ» | К содержанию номера