Нина Александрова

Похороны Тибета. Стихотворения


***
ночью вышел из комнаты в кухню - попить воды
из темноты во все стороны тянутся туго закрученные ходы
тайные тропы мышиные, куда чужой не проникнет взгляд
они уводят все дальше в сны и не выпускают назад
...  
воздух липкий, тягучий как сгущенное молоко
тащит в водоворот, глотает, утробно урчит, утягивает глубоко.
в омут сладкий, страшный, не бойся, шагай, шагай
прямо за ним откроется новый небесный край
в этих молочных реках, на этих клюквенных берегах
вечно живут те и эти, которым неведом страх,
вечную службу несут здесь эти и те,
чьи глаза фосфоресцируют в темноте
рыбой холодной и склизкими листьями льнут к твоему теплу
и просыпаешься судорожно в своем темном углу
в висках пульсирует кровь с сердцебиением в унисон
закрываешь глаза и проваливаешься в следующий сон

сон начинает петлять, уводит в звенящую тьму
словно в калейдоскоп глядишь на себя саму
сны перемешались, реальность - заново проросла
из додуманных витражей, из осколков цветного стекла
дом, в котором ты жил - огромный часовой механизм
ты летаешь над крышами и резко пикируешь вниз
так, что сосет под ложечкой, и только ветер свистит в ушах
и разноцветные точки беззвучно над головой кружат
делаешь мертвую петлю, падаешь прямо в расправленную кровать -  
в гости пришли мертвые и живые, выпить чаю и помолчать.
...  
запыхавшись, просыпаешься посреди ночи, в серебряной полутьме
В комнате пахнет снегом, дело идет к зиме
Сотни твоих тропинок закоченели во льду
В этом больном, холодном, бесконечном году
Мы затаимся, сядем неслышно как корабли на мель
Главное это дождаться, чтобы утихла метель
Тропки из сна засыпал липкий, пушистый снег
Между сном и предсоньем прячется человек

***
она говорит:
терминатор Т-300 наверняка понимает ассемблер,
там в одном из эпизодов ясно виден кусок кода
волнуется, что за ней приплывет эльфийский корабль
а она не заметит - так как морось, туман и вообще отвратительная погода

она говорит:
нужен план на случай нападения зомби,
где достать боеприпасы, как угнать машину, куда податься,
сообщает, что решила стать диктатором маленькой африканской страны,
но автостопом доехать до океана сложней, чем могло показаться

она говорит, что скоро энергетический кризис и пора уезжать в деревню
дичать, бороться за выживание, словно тысячи лет назад,
нужно учиться строить землянки и собирать коренья.

потом допивает какао, берет его за руку, серьезно глядит в глаза:

ты ведь научишь меня не глядя стрелять из винтовки,
не рефлексировать, никогда ничего не бояться,
складывать правильных журавликов из бумаги,
она говорит: я правда, правда буду очень стараться,

когда я вырасту, я хочу быть как Сара Коннор,
конечно не в смысле психованной матерью-одиночкой,
а женщиной с оружейным подвалом в мексиканской пустыне
или возможно даже суперзлодеем, еще не решила точно

а пока я не выросла, не вырастай и ты – никогда – вместе со мною.
води меня за руку, глупую, маленькую, просто будь рядом,
чтобы дурацкими криками пугать прохожих или скакать по лужам,
будь кем хочешь: другом, мужем, любовником или братом.

лишь бы мы лежали под одеялом, обнявшись, как два эмбриона,
переплетая пальцы, медленно прорастая друг в друга,
а ветер менял направление, снизу вверх поднимая сухие листья,
и начиналась зима и заканчивалась Кали-Юга

ИЗ ЦИКЛА CANDYS

1.
В марте 2010 года в Казахстане был задержан человек, нелегально перевозивший через границу 70 живых щеглов. Птиц изъяли, так как разрешения на них не было, однако выпустить на волю санитарная инспекция их не разрешала без специальных анализов, которые сочли слишком затратным делом. Власти приняли решение сжечь щеглов живьем, что и было проделано.

Нам было страшно. Было очень страшно,
Когда однажды утром нас сожгли
И мы ушли - в свое воронье царство,
В свой сырный замок, в теплый пряный воздух -
И стали удобрением земли.

Мы  отлежались в жирной рыхлой почве,
Мы прорастали, мы изо всех сил
Тянулись вверх, мы впитывали соки
Мы лопались - набухшей клейкой почкой,
Мы - вырвались, мы - стали, мы - смогли.

Немые, теплые, нелепые, пушные,
Поднялись вверх кудрявой головой
Мы все теперь твои - такие беззащитные, родные,
Смешные, глупые,
                       живые -
                                   боже мой.

3.
Ты держишь меня как энтомолог какого-нибудь экзотического червячка -
С длинным латинским названием, а лучше без названия вообще.
Я тебя держу как счастливый трамвайный билет
(никому не отдам и уже собираюсь съесть)
А тебя я держу - между пальцев (как сигарету, хотя полгода уже не курю)
А тебя - как потертую библиотечную книгу, ( к сердцу прижав)
А тебя - как жетон метро (больше мы не увидимся так и знай)
А тебя - как божью коровку (улетай на небко, давай)
А тебя - как стакан глинтвейна(с замороженной ягодой, плавающей в вине)
А тебя - как огромный ком сладкой ваты(прилипшей к рукам)
А тебя - как энтомолог - какого-нибудь экзотического червячка.

4.
Опять бегу с собою наперегонки -
Я дистиллят в огромном перегонном кубе,
Свинцовый сурик, философский камень,
Горючая вода и человеческая кровь.

А ты лежишь - в своей сырой земле,
В своем гробу, в своей космической реторте,
И обрастаешь золотой корой,
Становишься коралловым полипом.

Мой сладкий aurum potabile течет
И оставляет липкие дорожки.


***
а вот на Тибете мертвецов не хоронят
да и где хоронить – сами живут в горах
неплодородная почва, голые камни
рис высаживать некуда, какие еще могилы
мертвецов оставляют сидеть
в уединенных местах
в ущельях или на горных плато
этот обряд называют
«небесное погребение»

мясо склюют птицы, останутся кости,
отполированные дождями, песком и ветром

из черепов потом сделают четки
из каждого - только одну бусину
говорят, они особенно хороши
для практики гневных божеств

мозолистые пальцы любовно перебирают
108 костяных бусин
гладят по затылку
чешут за ушком – всех по очереди
в конце концов, приятно думать
что как бы ни сложилась жизнь, каждый
получит свою порцию нежности
так или иначе