АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Анна Павловская

Во всем виноват Достоевский. Стихи


? ? ? ? ?

Снился Бог прямой как партработник

В черно-белом сталинском кино.

Начинался праздничный субботник –

Понесли бревно.

Посреди обломков и железок,

Заслоняя свет,

Сам Господь стоял в толпе, как фреска,

Говорил, что Бога больше нет.

Всем усталым водки наливали –

Пей, cеcтра.

Жгли иконы – руки согревали

У костра.

На дыбы порой вставало пламя,

Словно конь в жгутах взбешенных жил

Высоко над пыльными вихрами

Бледные копыта заносил.


 

ЛЮБЕ

На деньги мужниной зарплаты –

С цигаркой белою во рту –

Я в игровые автоматы

Походкой шаткою иду.

Проглотит денежку машина,

Нажмешь две кнопки наугад,

И все мечты, как на витрину,

Тебе поставит автомат.

За эту долгую минуту,

Покуда не объявлен счет

По неизвестному маршруту

Твой пароходик уплывет.

Ты, как Есенин, рассмеешься,

Когда войдешь в каюту-люкс

Россию словом нехорошим

Помянешь и заплачешь вдруг.

Воспоминаний сложишь веер,

Угрюмо бросишь на тахту.

И пальмы Рио-де-Жанейро

Качнутся перьями в порту. 

 

? ? ? ? ?

Все в мире взвешено, пробито,

На все тебе вручают чек.

Вращайся по своей орбите,

Обыкновенный человек.

Трясись в холодной электричке,

По пятницам зови друзей,

И толстой дуре-истеричке

Жене состряпай двух детей.

И все...

А я хожу и мучусь,

Смотрю на небо, слезы лью,

Что выбрал ты такую участь,

И вымолила я – свою.


? ? ? ? ?

Отец учил меня пасьянсу:

Сложился – все пойдет на лад.

И мне с завидным постоянством

Везло, и выходил расклад…

Когда за королем пустоты

Уже мешать мне не могли…

А на рубашках той колоды

Роскошно розочки цвели…

На драку не хватало дара,

Хотя я знала – дар большой,

Но не за это санитары

О кафель били головой.

И не за буйство, где там буйство,

Какое буйство в десять лет?!

Меня подставил из холуйства

Детдомовский авторитет.

Там не было ни крови носом,

Ни хруста шейных позвонков,

Но помню я на плитке розы –

Узор такой из завитков.

…На всякий случай, просто били,

Косу на руку намотав…

А карты в наволочке были,

Напрасно потрошили шкаф.

 

? ? ? ? ?

Снится мне, что серьезно попала,

Что меня проглотила тюрьма.

Я не крала! Я не убивала!

Или, может, не помню сама.

Я ругаю кирпичные стены,

Я ногтями рисую побег.

Я смогу, я сбегу непременно,

Я чиста, я живой человек.

И меня, наконец, оправдали.

Отпустили с вещами домой.

Я хожу на сибирском вокзале,

Я стою на платформе пустой.

И проходят, проходят, проходят

Голубые мои поезда!

Сквозь меня пассажиры проходят,

Вырастают вокруг города.

И ознобом нисходит догадка:

От меня отвернулась родня,

И шагнула тюремная кладка

И за ноги схватила меня.


? ? ? ? ?

Вот так и доходят до ручки,

И я опустилась почти.

Бездельница я, белоручка –

Работы в Москве не найти.

Скитаюсь по улицам пыльным,

Читаю “Записки жильца”.

Везет деловитым и сильным,

Румяным на четверть лица.

О, что за субтильная бледность?

О, что за мечтательный взор?

Я верила в честную бедность,

Я думала – деньги позор.

Я мыслила – правильно, дескать,

Самой оставаться собой.

Во всем виноват Достоевский

И даже, отчасти, Толстой.

Слепая! и то ль ещё будет,

Когда со страниц семеня,

Богатые бедные люди

Ногами затопчут меня.


? ? ? ? ?

На Арбате стоят автоматы

И торгуют счастливой судьбой

Отслюню я бумажку с зарплаты

Будь что будет что будет со мной

Просто так от тоски и мороза

Потому что грешно и смешно

Чтоб на тонком билетике просто 

Было сказано все хорошо

Вдохновенье пребудет с тобою

И хотя бы прозрачный намек

Что мол ты не умрешь от запоя

И не сядешь торговкой в ларек

Потому что метель подвывает

Потому что толкает толпа

Потому что судьбы не бывает

Потому что такая судьба


? ? ? ? ?

Как по щучьему, значит, велению

ты из мрака выходишь на свет,

но меня не щадит сновидение,

я же знаю — тебя уже нет.

Долго ль коротко дверь открывается,

ты заходишь, садишься к столу,

каша варится, кот умывается,

амариллис пускает стрелу.

Я здесь — тень, приживалка и пленница,

так, хожу и смотрю не у дел.

Здесь теперь ничего не изменится —

дом был продан, по слухам, сгорел.

Кто-то выбрал для нашего сретенья

дом зеленый в вишневом саду.

Я согласна на горечь всеведенья,

я сюда непременно приду.

 

? ? ? ? ?


             памяти дяди Лени


Я помню это время плохо,

наверно, это был апрель,

когда костел святого Роха

взвинтил свою виолончель.

Шли за поминками поминки,

песок перемежался льдом,

и шла я в траурной косынке

в огромном городе пустом.

Ты видишь, мужество иссякло

и сокрушилось на песке,

но я крепилась и не плакала,

держала губы на замке.

И если бы не этот жалобный

мотив, когда бы не мотив,

я разве верить перестала бы,

так сразу руки опустив?


? ? ? ? ?


              Денису Новикову


Не спасает перо и бумага,

не спасает божественный дар,

золотое сечение мака

превращается в черный кошмар.

Открывается дымная бездна,

отверзается звездный сезам,

переносится боинг воскресный

прямиком к Гефсиманским садам.

Что ты видишь, склоняясь над чашей?

Что ты ждешь от шумящих ветвей?

Всем бывает когда-нибудь страшно,

а бывает и страха страшней.

Кто однажды махнул и поехал —

до конца по орбите кружит,

но является ангел в доспехах

и копьем ударяет о щит.

К списку номеров журнала «ЛИКБЕЗ» | К содержанию номера