АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Григорьев-Ноябрь

Три стихотворения

ЛОШАДКА

 

Мальчик рисует лошадку.

Лошадка хочет в Техас.

Но мальчик закроет тетрадку

где-нибудь через час…

И маленькая лошадка

останется навсегда

в этой школьной тетрадке,

которую никогда

никто не откроет больше

и никто не узнает из вас,

что эта маленькая лошадка

хотела в Техас…

 

***

На юг летела птичья стая -

как будто ножницы на небе!

И я лопату прочь отставил,

забыл о Боге и о хлебе,

мне стало чисто и прозрачно,

бассейн души моей разлился -

и через край,

к животным жвачным,

к цветку - он даже распустился!

Так счастлив был - что мир душою

я заполнял без напряженья!

Как будто сам по небу шел я,

забыв про силу притяженья!

 

* * *

Строит домик человечек, а точнее – и не он,

а несчастные узбеки, в смысле, тоже человеки,

забивают чудо-гвозди, пилят доски в унисон.

Он – хозяин, он – доволен, и душа его – поет,

пусть она – не на распашку, пусть ей не нужны ромашки

и давно остановился у нее духовный рост,

тело требует другого: строить, вкладывать финансы

и густые как поляны в коридорах стлать ковры!

Дочь – растет, жена – полнеет, под селедочку – романсы,

и куда уж тут без водки… Скоро надо крышу крыть!

Словом, домик получился, стройка века завершилась,

а узбеков все забыли (даже что-то заплатили):

Дом стоит – узбеков нет.

 

Стол, огромный от салатов, мяса, овощей и фруктов, -

как последний динозавр – замер посреди двора,

а за ним – большие люди кости гложут, тычут пальцем

на соседние участки и, конечно, много пьют…

Все они – друзья, подруги, может, родственники даже,

ведь хозяин пригласил их новоселье отмечать.

И когда уже стемнело – Дом как гриб-мутант в подсветке

возвышался за забором, великан среди домов.

А дождя в тот день не ждали: капли падали на тапки,

ведра, грязные тарелки,

на бумажные салфетки – их забыли на столе.

Все уже сидели в Доме. Складки туч сошлись на небе,

и поры бы на покой…

 

…Только мне хотелось слушать, как по крыше дождик лупит

и как ветер жадно треплет на веревке бельевой

майки и трусы ребенка, полотенца и рубашки,

брюки папины – короче, все, что высохнуть должно.

 

И калиткой хлопнув, струям дождевым лицо подставив,

я пошел дорогой мокрой,

камушки шуршали нежно,

лужи в темноте зияли,

и казалось, мне не надо в этой жизни ничего –

лишь добраться до канавы,

встать в траву,

увидеть поле,

а не солнце,

не любимой удивленное лицо…

 

Очень часто я так делал –

 

там, где ивы обнимают

берега,

осока входит –

словно нож в живот ночи,

я люблю сидеть и плакать

вспоминать друзей минувших

в час, когда поют лягушки,

в час, когда идут дожди…

К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера