АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Дмитрий Бавильский

Ван Гог в Перми






    Вскрытие приема

    

    

    Чт, 20:17: Белые ночи в Перми — это когда все время дождь, из-за чего день съеживается до размеров улицы Ленина. Сырая серость длится с утра и до утра.

    Чт, 20:19: У стен гостиницы «Урал» со стороны фасада ночью включается синяя подсветка. И со стороны красиво, и в номере все время тянется предрассветное утро. Белые ночи!

    Чт, 20:21: А сегодня, когда нас повезли на экскурсию, придуманную Курицыным, дождя показалось мало и объявили штормовое предупреждение. Настала осень.

    Чт, 21:05: Когда я выезжал, в Чердачинске выкипало лето, но уже в Ебурге нас накрыла гроза, и лето кончилось. Началась северная Скандинавия.

    Чт, 21:08: В поезде я читал письма Ван Гога. Где-то после Кунгура потянулись цветущие яблони и груши, хотя в Чердачинске они давным-давно отцвели.

    Чт, 21:18: Ван Гог пишет брату из психиатрической лечебницы «Я заболел как раз в тот момент, когда писал цветущий миндаль...».

    Чт, 21:12: Чтоб не промокнуть, писатели собирались в путь под гостиничным козырьком. Живописное зрелище: нестоличные интеллектуалы на фоне менеджеров среднего звена в строгих костюмах.

    Чт, 21:13: Первыми из нашего микроколлектива я увидел пермяков же Нину Горланову и Славу Букура с большой челночной сумкой.

    Чт, 21:14: Букур сказал: «Будто вчера виделись», — хотя мы виделись шесть лет назад. Нина с ходу спросила, доволен ли я своей женой. Да и кто она. Дождь усилился.

    Чт, 21:20: Потом я увидел кинокритика Сережу Анашкина из Ебурга, которого тоже давно не видел. Он приехал на одном поезде с Антоном Метельковым из Новосибирска. Правда, в разных вагонах.

    Чт, 21:22: Приятный сюрприз. Рядом с Антоном и Сергеем стоит Наташа Санникова из Каменска-Уральского, проезжая который день назад я мысленно передавал ей приветы.

    Чт, 21:24: Бог случайностей услышал меня: Наташа здесь. Анашкин знакомит меня с Антоном, а я их — с Наташей. Поэт Корамыслов из Воткинска представляется сам. Здесь же стоит пермский искусствовед Аня Суворова.

    Чт, 21:25: Ван Гог пишет брату Тео: «Мы можем — что и делали голландцы — написать какую-то частицу этого хаоса: лошадь, портрет, твою бабушку, яблоко, пейзаж...»

    Чт, 21:26: Дольше всех ждали Володю Абашева. Курицын сказал, что видел его полчаса назад в «Макдональдсе» напротив. «Ой, наверное, я открыл страшную тайну». Да ничего, Слава, страшного.

    Чт, 21:28: Я сам час назад обедал в том же «Макдональдсе». Ничто человеческое. Дождь усиливается. Тут появляется профессор Абашев, и мы начинаем грузиться в микроавтобус.

    Чт, 21:31: В руках у Букура с Горлановой — большая сумка с резиновыми сапогами: истинные пермяки, они подготовились к экспедиции лучше других, вот и сели на передних сиденьях.

    Чт, 21:33: Еще с нами путешествуют самые прекрасные пермские девушки — Катя Голдобина на штурманском месте, Аня Сидякина рядом с Абашевым и Надежда Баглей из Соловьиного сада (что такое Соловьиный сад, мы узнаем позже, а пока организаторы сохраняют интригу).

    Чт, 21:36: На задних сиденьях едут Зина Сарсадских из Сарапула («Мы с ней представляем Удмуртию», — сказал поэт Корамыслов из Воткинска) и Марианна Плотникова из Уфы.

    Чт, 21:14: Ваг Гог пишет брату Тео: «Искусство живописи движется вперёд не так быстро, как литература...»

    Чт, 21:39: Мы тронулись.

    Чт, 21:40: Хотя вот что ещё важно: перед самой отправкой в салон неожиданно заглянула землячка Марианны — девушка, в которой я узнаю своего давнишнего ЖЖ-френда с ником Критикесса.

    Чт, 21:41: Критикессу я узнаю мгновенно, так как она часто постит фотографии своих выступлений. Меня Критикесса не узнаёт или застеснялась узнать.

    Чт, 21:44: «Веди себя хорошо и не посрами Башкортостан», — сказала Критикесса Марианне. Усиливающийся дождь нам больше не страшен. Мы в домике.

    Чт, 21:54: Очень скоро мы выезжаем на бесконечно длинный мост через Каму, и интеллектуалы Перми и Воткинска начинают спорить о происхождении речного топонима.

    Чт, 21:56: А Абашев замечает просто и романтически: «Кама сейчас особенно хороша. Хороша вот именно как река», после чего все начинают вглядываться в заплаканные окна.

    Чт, 21:58: Мне казалось, что мы пересекаем бурный и непрозрачный Стикс, и я уже было решил, что думаю вслух, так как Букур тоже заговорил о Стиксе!

    Чт, 22:00: Оказывается, раньше в Перми была река с таким названием; сейчас ее закатали в водопровод, но номинально тем не менее она все еще существует.

    Чт, 22:01: Стикс в Перми! Вот оно как. Экспедицию можно не продолжать: самое важное для себя я узнал в самом начале. Стикс, это многое объясняет.

    Чт, 22:04: Тем не менее мы продолжили путь, пока не приехали в железнодорожное депо.

    Чт, 22:05: Мы же не знаем, куда едем. Я почему-то решил, что экскурсия выйдет в Пермьлаг, где нас так и оставят с дождем вприкуску.

    Чт, 22:06: Ван Гог пишет брату Тео: «Здесь каждый чем-нибудь страдает — кто лихорадкой, кто галлюцинациями, кто помешательством; поэтому все понимают друг друга с полуслова, как члены одной семьи...»

    Чт, 22:07: Однако депо. Как щадящий вариант. Но не для всех: увы, ступеньки пешеходного моста над путями оказываются неподъемны для Букура и его жены Нины.

    Чт, 22:09: «Мы там уже были», — говорит Горланова, после чего их писательский дуэт поворотил к автобусу. Мы же, под самым что ни на есть проливным, потянулись на другую сторону насыпи.

    Чт, 22:11: Меня под свой ярко-алый зонт с картинами Матисса взяла Наташа Санникова. У Ван Гога в письмах Матисс не упоминается, как более поздний художник, ни разу.

    Чт, 22:13: Но зато Матисса не было бы без Ван Гога. Правда, Наташа сказала: «Это не мой зонт, свой я оставила в гостинице. Зонт с Матиссом мне дала Аня Сидякина...»

    Чт, 22:15: Наташа заселилась в гостиницу за десять минут до нашего отъезда. Она ехала в Пермь на перекладных и не выспалась. На мосту дождь усиливается.

    Чт, 22:17: Еще в школе я написал повесть про город, в котором круглый год, не переставая ни на минуту, идёт дождь. И горожане никогда не замечают осадков.

    Чт, 22: 17: Ван Гог пишет своему брату Тео: «Во время моей болезни шел мокрый снег, который тут же таял. Однажды ночью я встал и долго любовался пейзажем. Природа никогда ещё не казалась мне такой трогательной и одухотворённой...».

    Чт, 22:19: Попав в депо, мы пошли в музей железнодорожной гордости, находящийся в одном корпусе со столовой. Рядом расположены две двери: одна в музей, другая в еду.

    Чт, 22:21: Курицын так гордится этим музеем, точно он сам его придумал и осуществил. Тем более что обычно музей закрыт: посетителей в нем не было уже года три как.

    Чт, 22:22: Курицын любит странные, полузаброшенные места, через которые говорит изнанка или подсознанка места, — вот как река Стикс многое говорит про Пермь.

    Чт, 22:25: В музее железнодорожной гордости остановилось время. В отличие от дождя. Стенды и диаграммы, не говоря уж об экспонатах, сделаны в советском стиле: то есть очень уж всерьез.

    Чт, 22:27: После экскурсии к тормозному башмаку и куску шпалы с демидовского завода мы заходим в столовую выпить настоящего железнодорожного компота.

    Чт, 22:29: Идёт нервный дождь, и всем хочется обратно в автобус, однако Слава настаивает на стакане компота. Каждому! Вспомнился мультик про паровоз из Ромашкова. Вы помните, как он боялся опоздать на целую жизнь?

    Чт, 22:32: Зина из Сарапула купила к компоту ещё и булочки. А поэт из Воткинска Саша Корамыслов предложил всем чокнуться во славу Перми. Скрестить стаканы.

    Чт, 22:37: И только искусствовед Аня Суворова загадочно улыбнулась из-под своего зонтика. И компот пить не стала.

    Чт, 22:38: Ван Гог пишет брату Тео: «Подобно тому как нас везёт поезд, когда мы едем в Руан или в Тараскон, смерть уносит нас к звёздам...».

    Чт, 22:39: Из депо мы поехали к Триумфальной арке, выложенной художником Полисским из бревен (огромная буква «П» смотрит во все стороны света), и — о, чудо! — здесь, у пермского места силы, дождь затихает.

    Чт, 22:40: Арка Полисского стоит в очень правильном месте — между сквером, кварталами и зоной отчуждения, вызванной развязкой, уходящей под железнодорожную насыпь.

    Чт, 22:41: Арка Полисского собирает все разноуровневые пласты этой местности в единый кулак, обращая слабость индустриального промежутка в силу космической мощи.

    Чт, 22:44: Наташа Санникова говорит мне тихонечко: «Тебе не кажется, что эти бревна напоминают сигареты? Точнее, бычки?»

    Чт, 22:46: Ван Гог пишет брату Тео: Наш первый долг — познавать прекрасное и восхищаться им для самих себя, а не учить этому других...».

    Чт, 22:47: Писатели высыпают из автобуса и разбредаются меж «трёх сосен», точнее, четырёх мощных деревянных столпов, расписанных местными жителями буквами в духе «Здесь был Йося и Киса….»

    Чт, 22:49: Тем не менее, эти скромные граффити воспринимаются не как вандализм, но знак внимания и даже любви — в попытке обжить нечто грандиозное и всем не сразу понятное.

    Чт, 22:50: Курицын, стоя посредине Арки, объясняет про связь Гельмана с космосом, называя ее лифтом и даже порталом. Тогда я говорю: «Слава, не затаптывай шахту, а то не сработает…»

    Чт, 22:51: Пока Слава машет руками, а экскурсанты рассматривают граффити, мы с Наташей идём фотографироваться у соседней скульптуры, слепленной из машинных шин.

    Чт, 22:53: Черный ком выше человеческого роста, слепленный из отработанных покрышек, волочит в сторону от Арки не менее черный, жуткий жук-скарабей.

    Чт, 22:55: И только Горланова не вышла из автобуса, сказав, что они с Букуром в хорошей творческой, но не физической форме. Букур тем не менее вышел со всеми.

    Чт, 22:57: Когда Букур вернулся, Нина стала расспрашивать его про граффити, сделанные на триумфальных брёвнах, бегло записывая наблюдения мужа в блокнот. Таков ее творческий метод.

    Чт, 23.00: Надо сказать, что муж вернулся к жене не с пустыми руками. Больше всего Букура задела надпись про то, что, мол, если ты не голубой, пририсуй к нарисованному поезду еще один вагончик. Слава сказал, что вагонов на Арке нарисовано много.

    Чт, 23:01: Букур тут же радостно поделился этим открытием с Ниной и всеми нами, а я подумал, что зря он это делает, давая конкурентам прекрасную идею.

    Чт, 23:03: Вот что значит быть в хорошей творческой форме и не бояться конкуренции. «Не переживай, — сказала Нина Курицыну, — мы все напишем и без пригляда…» Мол, мастерство не пропьёшь.

    Чт, 23:05: Ван Гог пишет брату Тео: «Ах, я тоже должен научиться рисовать фигуру несколькими штрихами. Этому я посвящу всю зиму. Вот тогда я смогу взяться за бульвары, улицы и другие сюжеты…»

    Чт, 23:06: Как только мы залезли в автобус и отъехали от геокосмического портала, дождь возобновился с удвоенной силой, а нас привезли к психбольнице

    Чт, 23:07: Ван Гог пишет брату Тео: «Помешательство в известном смысле благотворно — благодаря ему, возможно, перестаёшь быть исключением...»

    Чт, 23:16: Ван Гогу тут бы понравилось: заброшенный, заросший одичалой зеленью городок из пары десятков заколоченных зданий эпохи модерна возле автовокзала

    Чт, 23:17: За кривым забором громыхает громкоговоритель, шумят магистрали, а здесь разлагается и красиво гниет старинная жизнь. Идеальная декорация для триллера

    Чт, 23:18: Абашев и говорит: «Между прочим, прекрасное место для сюжета Стивена Кинга». Уточняю: «Или же для Пастернака? Чем ближайший корпус без крыши не дом Лары?»

    Чт, 23:27: Ван Гог пишет брату Тео: «Мы, вероятно, рождены не для победы и не для поражения, а просто для того, чтобы утешать искусством людей или подготовить такое искусство...»

    Чт, 23:29: И мы разбредаемся по заросшим улочкам больничного городка, бродим, невзирая на осадки и густые заросли, скрадывающие усталость места.

    Чт, 23:30: Такого красивого и одухотворенного парка с массой стильных построек я не видел нигде. Если по уму, это надо не разрушать, но восстанавливать.

    Чт, 23:33: Умное государство способно превратить это место в эксклюзивный музейный или гостиничный аттракцион мирового уровня — что так давно хочет Пермь.

     Чт, 23:34: Дело даже не в том, что этот заброшенный парк — памятник истории и воплощенный гений места, но в том, что он может принести массу дивидендов.

    Чт, 23:35: Вложившись и отреставрировав, парк этот с деревянными особняками можно превратить во что угодно — от киностудии до, окей, элитных коттеджей.

     Чт, 23:38: Несмотря на дождь, мы кружим и кружим по аллеям больничного городка — уходить из этого великолепия не хочется. Ван Гогу здесь определённо бы понравилось. В письме брату Тео он пишет: «Во мне живёт надежда, что при тех познаниях в моем искусстве, которыми я обладаю, мне со временем удастся работать даже в убежище....».

    Чт, 23:40: Это была бы красивая точка нашей экскурсии, но Курицын снова позвал нас в дорогу, выполнить еще один, на этот раз общественный долг.

     Чт, 23:41: Рассекая волны ливня, отправляемся в Соловьиный сад, как сами местные жители называют этот стихийно сложившийся парк на одном из холмов.

     Чт, 23:42: Когда-то здесь, среди оврагов, текла захламленная свалками и строительным мусором маленькая локальная речушка Уинка, двоюродная сестра Стикса.

    Чт, 23:44: Еще в автобусе Надежда Баглей с горящими глазами принялась объяснять, что некоторое время назад наиболее продвинутые горожане «перехватили инициативу» и принялись очищать это урочище от мусора

    Чт, 23:45: «Ведь здесь поют соловьи, понимаете? Живут они в Африке, а сюда прилетают гнездиться. Но они не могут петь в другом месте, лишь у родного гнезда…»

    Чт, 23:46: Активисты начали с уборки мусора, окончательно отвоевав местечко у потенциальных застройщиков; затем начали высаживать здесь кусты и деревья, цветы, прокладывать из облагороженного подручного материала мостки и дорожки.

    Чт, 23:48: Студенты проходят в этом некогда заброшенном месте практику. Орнитологи составляют карту обитания соловьев, ставшую общегородской.

    Чт, 23:49: Несмотря на проливной дождь, мы бродим здесь, на краю обычного микрорайона, больше часа. Самые смелые, Антон из Новосибирска и Саша из Воткинска, спускаются по мокрым ступенькам, вслед за Баглей, к ручью.

    Чт, 23:50: Ван Гог пишет брату Тео: «Вещи приходят в упадок и ветшают, а вот кузнечики остаются теми же, что и во времена так любившего их Сократа. Стрекоча здесь же на древнегреческом языке...»

    Чт, 23:52: Ван Гог пишет брату Тео: «Дни здесь всё ещё чудесные; будь они всегда такими, для художников здесь был бы даже не рай, а нечто большее — настоящая Япония...»

    Чт, 23:53: Саша из Воткинска с грустью и непонятной горечью констатирует, что в Перми уральское время, а в соседних городах действует уже московское.

    Чт, 23:54: Местные Аня и Катя подтверждают, что физически им удобнее жить по европейскому времени и бессознательно они и их биоритмы ему таки соответствуют.

    Чт, 23:55: Видимо, это какая-то их важная пермская тема. Я же на свой лад и сугубо про своё подумал, что, несмотря на несмываемое тавро советских времен, Пермь — европейский город.

    Чт, 23:56: На нашем чердачинском гербе не зря нарисован верблюд: с каждым годом «столица Южного Урала», как её величают местные журналисты, все сильнее напоминает один сплошной караван-сарай.

    Чт, 23:57: Просто мы всю жизнь воспринимали себя «окном в Европу», хотя на самом деле смотрели в противоположном направлении. В пески южных степей.

    Чт, 23:58: Не знаю, что думают о себе екатеринбржцы, но мы-то, со своим казахским подбрюшьем, уже точно настоятельная Азия. Дремотная, суконная.

    Чт, 23: 59: Кто-то из девушек сказал, что начало лета в Перми всегда выдается особенно дождливым. Выходит, что фестиваль «Белые ночи» — хитро замаскированная провокация.

    Чт, 24:00: А вот мне уже кто-то из пермяков отвечает в Твиттере: «Да в Перми иногда целые года выдаются особенно дождливыми». Пермяки жгут! Причём не только работы Бродского!

    Пт, 00:01: Такой, значит, вызов логике места; такая, следовательно, отчаянная попытка перебороть его медвежью породу, на самом деле пытаясь идеально соответствовать гению Края, целиком и полностью посвященного переменной облачности.

К списку номеров журнала «УРАЛ» | К содержанию номера