АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Евгений Евтушенко

Вспоминая счастья и расплаты все. Стихотворения



* * *
Вспоминая счастья  и расплаты все
после стольких пережитых лет,
что же предстоит ещё –
                        расплакаться
или улыбнуться напослед?

Разве было кем-нибудь доказано:
жизнь – она страшна иль хороша?
И была ли до конца досказана
хоть одна ушедшая душа?

ВСЁ БЫЛО ПО ПРИКАЗУ

    
Алексею Пивоварову – замечательному  кинодокументалисту, с болью  рассказавшему в  своих фильмах  о Великой Отечественной, о тех окруженных солдатах и офицерах, кого иногда  называли «предателями и, когда они  были  вынуждены отступать без боеприпасов, а иногда и без оружия, их  беспощадно  расстреливали заградотряды.   
        
Предатель, не предавший никого,
он знал – солдатам было каково.
Всё было по приказу. Пуля в лоб,
когда он отступал и пал в сугроб,
и сам свои кишки в сугробе сгрёб,
и всё-таки пошёл вперёд, качаясь,
от собственного выхрипа отчаясь:
«Я не преда...», -  и с кровью - «Я не пре...», -
чуть хрупнуло под Ржевом в декабре
и очередью горло перере…
Не надо слов о зле или добре…
И вообще  не надо больше слов.
И упаси Господь от этих снов.

ЦИРК НА КЛАДБИЩЕ


Там, где Чёрная Речка
       впадает в лагерь  «Вторая речка»,
тело Осипа Мандельштама
   не скажет уже ни словечка.
Он теперь не попробует снова
                   душистого «Асти Спуманте»,
говоривший про жизнь и про смерть
           с  Хо Ши Мином,
                                   Сталиным,
                                             Данте.
А воронежский  цирк,
                             словно кремовый торт,
будто  он из кондитерской Сталина спёрт,
был решеньем  обкомовским нелюдским
здесь воздвигнут над  кладбищем городским,
И, смахнув и кресты, и надгробья
                     при помощи разных махин,
парк разбили
     поверх оскорблённых могил.
Говорят, что под клумбой могила одна,
до сих пор безымянных убитых полна –
им в затылках оставили пули
только дырочки-крохотули.
Под цветами здесь яма.
В ней – душа Мандельщтама,
и цветами восходит она.
А ночами бессонница мучает цирк,
и  взвивается визг обезьян,
           лошадиный разносится фырк,
и затравленно мечется какаду,
как   в аду,
и рычат,
     трюковать не желая на кладбище,
                                                         львы,
слыша стоны покойников из-под травы.
Неужели,
       забыв свою гордость и честь,
цирк на кладбище -
                         это Россия и есть?  

ВОЗДУХ СВАДЬБЫ

Ах, Англия, приёмная мать герценовская,
гляди, как осенённая крестом,
сияет пара кембриджская герцогская,
возможно, королевская потом.

В аббатстве так надушенном Вестминстерском
и лорды даже чуть навеселе,
и головы всем кружит весть всемирная
о самой главной свадьбе на земле.

Завидуем – как англосаксы сдержаны!
Где грубости? Где крик «лей-не жалей!»?
Во сне выходят на Руси все девушки
за будущих английских королей.

И где-то – в Оклахоме ли, Дижоне ли –
утешат разве девичьи сердца
десятки тысяч копий, так дешевеньких,
для них недостижимого кольца?

И вовсе не считается провинностью,
что, словно символ редкостных минут,
торговцы где-то в аглицкой провинции
в бутылках воздух свадьбы продают.

Я вспоминаю свадьбы сорок первого,
как я плясал для плачущих невест,
а смерть уже глядела, как соперница,
на их забритых женихов отъезд.

Хочу вкатиться в моё детство кубарем,
чтоб в нём воскресла вся моя родня,
и мы бутылку горькую откупорим
с тем воздухом, что вырастил меня.

ГОЛОС ОТЦОВСКИЙ


Голос отцовский,
         читающий на ночь Гомера по-гречески,
и колокольцы в  Рязани, -
          как это всё так по-русски и по-человечески,
будто из сказки
             грибы с глазами.
Это не страшно,
           когда мы лишь нежные грешники,
а вот когда подлецы,
                то подыщут для нас наказанье
  Кто?
          Да и голос отцовский,
                 читающий на ночь Гомера по-гречески
и колокольцы Рязани.
Детушек ваших кормите
                         и кашею гречневой,
и воспитуйте стихами,
             спасительными, как образами,
голос отцовский,
         читающий  на ночь Гомера по-гречески,
и колокольцы Рязани.
Наша Россия опомнится    
                   и потихоньку подлечится,
будет достойна свободы
и новых сказаний,
лишь продержись, русский  голос,
         читающий детям Гомера по-гречески,
и продержитесь и вы,
          колокольцы Рязани!

НЕДОПРОЧТЁННОСТЬ

От страха мыслить, просто лени,
Недопрочтя веков дневник,
мы совершаем преступленье
недопрочтённостию книг.

Недопрочтённость чьих-то судеб
в не трогающем нас былом
нас беспощадно после судит,
и наказанье – поделом.

Полупропущенные главы,
где чьи-то слёзы, чья-то кровь,
отмстят бесславьем вместо славы
и кровь и слёзы будут вновь.

Что, впрочем, блеск сокровищ книжных,
когда сотрут лицо с лица
недопрочтённость самых ближних,
с недопрочтёностью Творца.

К себе самим жестокосерды,
в душе всё лучшее губя,
мы - легкомысленные жертвы,
недопрочтённости себя.

ТОСКАНСКИЕ ХОЛМЫ

Меня, конечно, радостью покачивало,
когда в какой-то очень давний год,
я получал в Тоскане
                        премию Бокаччио,
но  ощутил –
              вина меня гнетёт.  
Не проступили на руках ожоги,
но понимал я, что беру чужое,
Я сбился вдруг.
                             Меня все подождали,
и я заговорил о Мандельштаме.
Ведь  нечто видел он поверх голов,
нас, ещё агнцев,
                             на плечах  таская,
«от молодых воронежских холмов
к всечеловеческим,
                                 яснеющим в Тоскане».      
И на такой ли все мы высоте,
проигрывая с бескультурьем войны,
и получаем премии все те,
которых лишь погибшие достойны?

* * *
Простить ли неразумную толпу,
когда она, в раздумье не помедлив,
к позорному лишь для себя столбу
учёных волокла или поэтов?

Что толку после в покаяньях лбом
в пол биться?
     Запоздалая сумятица.
Позорный столб становится столбом
истории...
           Когда она спохватится.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ ПОЭЗИИ» | К содержанию номера