АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елена Кочева

Стихотворения



****

А.К.

Как-то ночью меж сном и явью ты представился мне чашкой. Нет, не в виде чашки – ты был чашкой или чашка – тобой, неважно. Небольшая белая фарфоровая, может быть китайская, хотя – необязательно, у нас такие тоже делают, где-то в Питере – тонкие, почти прозрачные, с узкими острыми на вид гранями, хотя проведёшь пальцем по боку – всё незаметно сглажено. Приятно чуть холодит. Когда я увидела тебя чашкой, подумала: я бы на эту чашку просто смотрела, даже не наливала бы ничего. Разве – иногда зелёный чай с терпко-холодным запахом жасмина. Он тоже белый, когда цветёт… Странно, но ведь ты почти никогда не пьёшь чая. И я тоже. Мы – люди кофе. Те, что теребят что-то, порой невидимое и  опускают глаза, когда волнуются. У тебя не может быть такой чашки – твоя посуда прозрачна и темна как слабый растворимый кофе, а в этой чашке, я кроме чая ничего представить не могу. Впрочем, это – несущественно – пить из этой чашки я всё равно бы не смогла. Ведь для этого её нужно поднять и поднести к губам, а это немыслимо даже во сне. Наяву порой такое чувство возникает, будто я притягиваю брошенных судьбой животных и людей. Мне приснилось, что я – планета с огромной массой, вокруг которой вращается множество космического мусора, его так много, что деталей картинки не разглядеть – месиво обломков. Но чашки там нет. Несмотря на малость и хрупкость, этот фарфор не поднять и не сдвинуть. Можно лишь смотреть и думать. О чём? О том, что если чуть надавить – пойдут трещины, а это красиво лишь в музее и на фотографиях, да и то не всегда… когда вынырнула пыталась вспомнить рисунок на чашке, не смогла. Медленно закрываю глаза и снова вижу её – рисунка нет. Белая гладкая поверхность, как лист нового блокнота, ничего общего с рисовой бумагой, шёлком и прочими китайскими штампами. Пытаюсь представить себе, как чашка вращается в пространстве (на донышке должно быть клеймо завода!) – на секунду вижу: дно абсолютно белое. Она снова стоит - белая, пустая и холодная чашка на тёмном неясном столе. Нырок сознания: жажда любви и невозможность её. Дыхание сбилось…

****
М.
Не любит он и не стремится
Боится он и ускользает
Ресница падает в страницы
Моей любви он не узнает
И будет карточка пылиться
В бумагах старых, в антресолях
Соль жизнь – жирная синица
В ладонях дёрнется, застонет
Одною мы с тобой породы
Но только я - чуть посмелее
Похмелье, сны, пустые годы
С тобой -  минуту лишь теплее
Летать иль  ползать – разница какая?
А впрочем, где сейчас легко?
Слеза, шаги, тень от трамвая
А может лучше на метро?

К списку номеров журнала «ГРАФИТ» | К содержанию номера