АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Евгений Степанов

ПОЭТЫ ВНЕ ГРУПП И НАПРАВЛЕНИЙ: Георгий Геннис, Татьяна Данильянц, Михаил Бузник, Кирилл Ковальджи



Поэты, о которых сейчас пойдет речь, формально принадлежат к разным направлениям и группам (например, Георгий Геннис — один из основателей сообщества «Другое полушарие»). Вместе с тем, это поэты, которые стоят особняком от литературного процесса. У них — «лица необщее выраженье».
Виртуозом приема можно считать Георгия Генниса, автора известных книг стихов «Время новых болезней», «Кроткер и Клюфф», «Сгоревшая душа Кроткера», «Утро нового дня: Стихотворения 2002-2007 годов» и других.
Талантливый Юрий Геннис адекватно оценивает собственное творчество, например, цикл «Кроткер и сумерк» он справедливо называет рассказами. Это действительно рассказы, хотя они и разбиты на короткие строки.

Кроткер ежедневно размышлял о предстоящей смерти
Он просыпался и думал
КАК и КОГДА умрет
Долго ли будет мучиться…1

Как видим, грань между рассказом и верлибром в данном случае условна, размыта, налицо сознательная прозаизация текста, и в данном случае только строка является его единственной атрибутирующей, маркирующей особенностью.
Однако нередко вполне прозаический текст Генниса построен по принципу остранения и тогда приобретает спрятанные в нем отчетливые черты поэзии.
У Геннадия Шпрота лопнула голова 2; Геннадий Шпрот влюбился в новую люстру 3; На свалке они набрели на поэта — / лежал среди расползающейся вселенной хлама / пылко и шумно смердел / разлагался стихами 4.
Именно остранение, используемое автором в качестве развернутой метафоры, делает рассказы Георгия Генниса поэзией. Один стилистический прием способен изменить жанр литературы.
Поэты научились обходиться минимум средств. Мининималисты и конкретисты это доказали.
Поэзия поэтессы и режиссера, лауреата фестивалей верлибра Татьяны Данильянц — тонкая хрупкая материя, которую надо уметь видеть и слышать. В малом (минимальном) — большое, бесконечное. Вот, например, мононостих «Венецианское».
Исчезающий белый 5
Два слова. Но сколько в этом, казалось бы, наивном и беспомощном одностроке горечи и чувства! Все лишнее отброшено. Слово возвращается к первозданному, природному смыслу.
Поэтесса улавливает средствами минимализма истинную поэзию, обращает наше внимание на людей, глаза, деревья, которые она воспринимает как чудо природы; воспевает любовь — Нежное, восхищаюсь тобой! 6
Трагизм бытия, быстротечность жизни Татьяна Данильянц также передает в одной строке: И этот розовый лист упал в память 7; Поющие лиственницы в огне. 8
Одна строка Татьяны Данильянц — это сумма приемов. Почти в каждом ее моностихе соблюден стихотворный метр, «играет» выразительная аллитерация (душно душе) 9, сравнение приобретает черты метафоры (Дни летят, как свинцовые пули) 10.
Мало слов. Но много приемов. Такова поэтика Татьяны Данильянц.
Поток сознания характерен для поэтики Михаила Бузника. В стихах этого поэта, как правило, нет ни рифм, ни строгих выверенных размеров, ни привычной логики… Это сгустки-символы живого поэтического слова.

Душа заходила
за пределы
смерти…

Каждая секунда
разделяла имена
в исчезающем
единстве Ангелов —
неприкосновенных…

В пространствах
выброшенных —
для жилищ жасминовых

7.08.2006 11

Константин Кедров на страницах «Новых известий» так отозвался о творчестве Михаила Бузника: «Такой поэзии раньше просто не было». 12
Конечно, это правда. Каждый поэт самоценен и неповторим. Вместе с тем, поэты в литературном контексте появляются в рамках той или иной традиции или СТИМЫ (стиховой системы). Так Геннадий Айги наследовал традициям Пауля Целана, Всеволод Некрасов развивал свою поэтику параллельно с конкрет-устремлениями немецкого поэта Ойгена Гомрингера и т д.
Михаил Бузник, в свою очередь, перекликается и с Ксенией Некрасовым, и Василием Филипповым… Это поэты близкие по звучанию, интонации, мироощущению и набору стилистических приемов (тропов и фигур).
Максимально широкий диапазон формальных и стилистических приемов у Кирилла Ковальджи. Его стихи зачастую состоят из одной, двух, трех, четырех строк, хотя не чурается он и более развернутых форм, например, сонета и венка сонетов.
В каком бы жанре не писал поэт — его стихи о каждом из нас, стремящихся понять, что же вокруг происходит, в каком мире мы живем, что такое добро и что такое зло. Это стихи-размышления, стихи, по глубине сравнимые с философскими трактатами.

Вот люди твердой воли
в судах — сажают,
а люди доброй воли
в садах — сажают… 13

Эти четыре строки не могут не поражать — и мыслью, и аллитерацией, и игрой слов. Омонимическая рифма в данном случае перевертывает смысл слова с точностью до наоборот. Версификационными (фигурно-тропеическими) средствами поэт показывает дуалистичность, раздвоенность мира. Раздвоенность — и единство.
Каждое стихотворение Ковальджи заставляет задуматься о вечном. Вот характерное стихотворение:

Что такое правда

храп хрип крик
пот кровь кал

или музыка
или поэзия 14

Свобода выбора (главное достояние человечества!) по-прежнему остается за нами. За каждым из нас.



Литература:


1. Юрий Геннис, сайт www.vavilon.ru
2. Там же.
3. Там же.
4. Там же.
5. Татьяна Данильянц, «Дети Ра» 2009, № 9 (59), сайт www.magazines.ru
6. Там же.
7. Там же.
8. Там же.
9. Там же.
10. Там же.
11. Михаил Бузник, «Закладки для неба», Париж — Москва, YMCA-Press — Русский путь, 2009. C. 11.
12. Константин Кедров, «Новые известия» от 29 мая 1999 года.
13. Кирилл Ковальджи, Избранная лирика. М., «Время», 2007. С. 13.
14. Там же. С. 14.

К списку номеров журнала «ЗИНЗИВЕР» | К содержанию номера