АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Валентин Серебряков

Лепесток. Стихотворения

ВЫ ДАВНО СЕБЕ...

 

Бог, мы Тебе поклоняемся, дай нам дождя и росы.

Мир подари нам, безгрешности дай благодарной часы.

Даруй поколения новые, и урожаи хлебов,

которые так переменчивы, зависят от холодов.

Дай нам славу Твою, дай нам ясность, единственный Бог,

чтобы каждый из нас подражать Тебе мог.

Но Бог шепчет в ответ: «Любовь ваша убога,

молитвы все – ложь: вы давно себе боги».

 

ТАКОЙ НЕ НУЖЕН

 

«Ты хочешь, Роза,  – как-то Бог сказал, –

Я буду запахом твоим, пыльцою, лепестками?

Ты хочешь, Волк, чтоб Я с тобой скакал

и зайцев убивал и рвал клыками?

Ты хочешь, Камень, буду, как и ты,

тяжел и неподвижен под горою?

Звезда, ты хочешь, воплощу мечты –

помчусь навстречу музыке с тобою?»

Звезда, валун, цветок и хищный зверь

подумали и Богу отвечают:

«Нет, Бог такой не нужен нам теперь,

который всем бездарно подражает».

 

ДО ИЗНЕМОЖЕНИЯ

 

«Чтоб научиться верить, – Бог открывает секрет, –

надо, истекая кровью, мучиться и страдать,

чтобы от полноты веры мерк в глазах свет, 

чтобы вечность в горле комом стала торчать.

Чтобы надежно приблизиться ко Мне, хоть на миг,

душа должна ползти, упираясь, как на бойню бык.

Чтоб быть достойным Бога, которого не познать,

надо три раза в день рождаться и умирать

до изнеможения, до сладострастия,

до покаяния, до причастия».

 

 

ХОЧУ БЫТЬ СЛУГОЙ

 

«Хочу, – скажет Бог, – Я слугой быть орущего

хозяина строгого и всемогущего,         

который ни в чем бы со Мной не считался,

наказывал бы без вины, издевался,

несправедливо давал приказания,

его бы Я слушался без понимания,

власти лишенный, смиренный, как пес,

как бык под ярмом свою долю бы нес,

Я б не бунтовал – надо смелости много.

Совсем недостойным Я б сделался Богом».

 

ИНКОГНИТО

 

«Несложно сделать камень, ручей, козодоя,

сложнее – яблоко, комету, море, снег, –
Бог говорит, – но все-таки какое

об этом представление имеет человек?

Он намеревается, Я честно вам признаюсь,

Меня за мое творчество все время наказать.

Я, от него спасаясь, переодеваюсь

и буду жить инкогнито, чтоб встречи избежать».


 


ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ...


 


«О, если ты думаешь, – Бог говорит, –


что знать Я хотел бы, чей Я фаворит,


кто Мой покровитель, Создатель:


обычный гончар и ваятель,


или обязан Я Небытию,


Цербером душу хранящим Мою?..


О, если ты веришь, что знаю Я, как


мир должен создать по законам, и так,


став в качестве эксперимента


их жертвой, творцом, инструментом?..


О, если ты думаешь, что, как дитя,


ты, в своем мире Меня обретя,


подобием стал без улыбок,


наделав немало ошибок?..


Скажу тебе, все это вместе собрав:


в оценке Меня ты, конечно, неправ


и объясняешь бесстыдно


сущность Мою, в ней не видно


очарованья возможности


Моей бесконечной ничтожности».

 

ЛЕПЕСТОК

 

«Однажды, вблизи никого из друзей, с кем знаком,–

Бог говорит, –  и от нечего делать 

решил Я соседнюю розу проведать,

понаблюдать за ее лепестком.

Вот он отлетел от головки цветка,

потрепыхался в струях водопада.

Сорока его подхватила слегка

и унесла к ветке дуба, так было ей надо.

Но выхватил ветер из клюва его,

и он оказался под колоннадой,

там в сновидениях время провел.

А после к поэту попал – вот награда, –

тот обессмертил его своей одой,

изрядно подправив воображеньем...

И Я удивился тут соображенью,

что где-нибудь в мире с другою природой,

в лучшем, чем Мой, необычном таком,

Я б с удовольствием стал лепестком».

 

ЭТО СДЕЛАЛ Я

 

«Когда воздух, в час перед закатом

или как засветится заря,

над тюльпанами сочится ароматом, –


говорит Бог, – это сделал Я.


Когда рыбок золотистых стая


просит волны серенаду спеть


и, послушав, вглубь нырнуть успеть, –


это тоже вам устроил Я.


Когда летний ветер, мирно спавший,


вихрем стать безумным норовя,


головы срывает вдруг у башен


и уносит вдаль их, – это Я.


Когда Слово точно называет


тысячи зверей в лесах, полях,


и они все жизнью наполняют,


их живыми тоже сделал Я.


А когда сомненье разъедает


ржавчиной звезды большой кусок,


Я не знаю, кто так поступает –

видимо, другой какой-то бог».


 


 


ПОМЕНЯТЬ


 


«Как перо потерять может птица,


как реке в половодье не спится,


как листва дуб оденет иль ивы,              


как морские порты слепы, кривы,


так и люди, – сказал Бог почтенный, –


должны веру менять непременно


через несколько лет, чтоб обряды


обновить, перекрасить ограды,


поменять алтари и амвоны,


книги, святцы, псалмы и законы,


сонм святых и архангелов сборы,


одеянья монахов, уборы...


Чтобы самый ничтожнейший бог


самым Большим соделаться мог».

 

НА ФЛАМАНДСКИХ КАРТИНАХ

 

«Когда Я на старых фламандских картинах, –

Бог говорит, – среди рыб, мандаринов,

тушек животных и разных плодов

яйца от птиц замечаю, нет слов,

дрожать начинаю Я весь, а причина 

в том, что яйцо – это тайна миров,

которые можно случайно разбить,

и мир не родившийся так уничтожить.

Напрасно смеетесь, спешу подытожить

и слабость Мою, если можно простить:

когда на столе средь стекла и посуды

и видом на горы, как у мастеров,

встречаю яйцо Я, то немедля готов

ангела выслать (иначе забуду),

чтоб постарался все яйца стереть

у Мемлинга, Петерс, у Босха, Ван Эйка,

у Брейгеля, Йорданса, Хема и Рейка*.

И чтоб их в картинах не видели впредь!»


 


.

 

 

 

 

 







* Голландские художники. Клара Петерс – женщина, поэтому без «а» в конце.



К списку номеров журнала «Литературный Иерусалим» | К содержанию номера