АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Слепухин

Ночной гость. Стихотворения

Поэт и художник. Автор нескольких книг стихов. Публиковался в журналах «Звезда», «Знамя», «Арион» и многих других. Редактор литературного альманаха «Белый ворон», удостоенного 1-й премии в международном конкурсе «Лучшая книга года», Берлин 2012.


 


 


***


пружинят тени в мутном ресторане


скрипач с лицом кузнечика затих


но черной розы нет в твоем стакане


презрения


в пустых глазах твоих


 


безрук пигмалион и галатея


растеряна


и чуточку смешна


я разучился чувствовать


не смея


любить тебя


болеть тобой жена


 


в тылу отчаянья


в смятенье роз и терний


сминает свет останки мажино


все кончено


все умерло


поверь мне


раздвинуто


забыто


сожжено...


 


***


Нам связная речь не дается,


Как статуе Летнего сада,


Когда в нетерпении рвется


Закатного неба помада.


Проглочено слово, и звуки


Грустят виновато.


Обняться?


Но руки, но руки…


Отбиты  когда-то...


 


***


                                                     М. Д.


Мы мечемся во встречных зеркалах,


В отчаянье бездомности размножась.


Балетных туфель белокрылый взмах


И домино тугая чернокожесть.


 


В коробке фишки, кость стучит о кость,


Пятно руки белеет в полой раме.


Я – Арлекин, я бесприютный гость,


Ладони горсть развоплощенной даме.


 


Томление, глубокий реверанс,


Крыло плаща и обморочный веер.


Смещенье времени – наш ненадежный шанс


Замедлить транс, совпасть в одном скорее.


 


Провал, проем, зигзаг и поворот.


Не ошибись: в сомнении утонешь.


И белый иней вызвездит Ашдот,


И черный град накроет твой Воронеж.


 


НОЧНОЙ  ГОСТЬ




Стучится поздний гость, рвет тело неумело,


Личинкой пустоты прокладывая путь.


Подобие любви, настырная омела,


Дай мне переболеть, но выжить как-нибудь.


 


Ленивый интерес опять снимает пробу,
Угар звериных смут проветрился давно,


Пресыщенный зрачок сам выпросил хворобу –


Бесстыжий рот и грудь, и ниже, где темно.


 


Но я забыл, что там в шелках туманной кожи


Химический ожог пристрелянных сосков.


Последняя любовь на чучелко похожа


Из фантиков и фиг, фитюлек, пустяков…  


 


***


Утешь меня на райском языке,


Задышливом, чахоточном Ursprache,
Ты видишь: ночь в карминовой рубахе
В ладонь стекает по моей руке


Предвестием.


Щербатый кракелюр


На полотне, приглаженном и голом,
Рвет кожицу надрезом и уколом


И мечет боль за вздыбленный  бордюр.


За темноту якина и боаза


Перемещает вещи и людей
В круг маленьких, но гадких лебедей,


Под медный череп рокового таза…


 


*** 


 «Мы умерли. Зато могли дышать…»


                                                Пауль Целан 


 


Ну, вот и все. Мы умерли – дыши!


Карминовый закат над головою,
Омытые любовью голыши,
Взаимному подвластные прибою.


 


Свободе безымянности ура!
Дай имя мне надежное, простое.


Мы были живы, кажется, вчера,


И задыхались в комнатном настое.


 


Там гибли розы желтые в глазах,
Нагие вещи мучили ночами,


Мы гнали страсть визжать на тормозах


И прогорать холодными свечами.


 


 


Мы подгрызали корни у небес,


Мы чтили ересь, циники, зелоты.


Теперь мы умерли, и я в тебе воскрес,


А ты – во мне. Но я не знаю, кто ты.


 


***


Падение плодов. Я грустен, в горле – осень.


Стекай во тьму, землистый ручеек.


Надломлен ствол, смола спадает оземь,
И простыни струятся поперек.


Тьма протекла во тьму, накроет нас, накроет.


Из мрака вижу голую тебя,


Чьи губы тянутся к остывшему прибою    


Сигнальными огнями корабля.


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера