АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Надин Лиллиан Глинская

Золотая книга памяти друзей музея А.С. Пушкина

Документы, публикации, письма и фотографии отобраны и сохраненыв архиве пресс-секретарём музея Ричардом А. Л. Гленном.


 


***


«...О, Вы, которых ожидает


Отечество от недр своих


И видеть таковых желает,


Каких зовёт от стран чужих,


О, ваши дни благословенны!


Дерзайте, ныне ободренны


Раченьем вашим доказать,


Что может собственных Платонов


И быстрых разумом Невтонов


Российская земля рождать...»


М. В. Ломоносов 


 


Российская наука понесла значительную утрату - 2 марта с.г. скончался выдающийся учёный, Нобелевский лауреат по физике, директор физико-технического института им. А. Ф. Иоффе, вице-президент РАН академик Ж. И. Алфёров.


 


Даже не верится, что так много лет прошло с того солнечного весеннего дня, когда на Американском континенте состоялось открытие музея А. С. Пушкина!


В памяти навсегда останется шумная многоголосая очередь перед входом в помещение Академии им. Петра Великого, где на втором этаже в то время разместился наш музей.Что бы ни говорили и писали впоследствии злопыхатели, этот день уже давно вошёл в историю как один из ярких праздников третьей волны нашей эмиграции, полный стихов, романсов, музыкальных композиций, заздравных тостов, выступлений известных личностей и вообще шумного веселья. Собравшиеся искренне радовались тому, что вдали от отечества, в самом центре Манхэттена, возник настоящий уголок российской культуры.


У молодого музея сразу появилось много друзей, среди них был и необыкновенно талантливый мастер рисунка пером, главный художник Государственной Комиссии по подготовке и проведению всенародного празднования 200-летнего юбилея А. С. Пушкина Энгель Насибулин.Он подарил молодому музею Пушкина в Нью-Йорке много своих работ: почти каждый месяц его знакомые, приезжавшие в США по каким-то делам, привозили посылки от Энгеля с книгами, картинами и пушкинскими сувенирами.


Только благодаря художнику Энгелю и состоялось знакомство дирекции нашего музея с известнейшим российским учёным, Нобелевским лауреатом по физике академиком Ж. И. Алферовым.


 


Жорес Иванович с детства увлекался литературой и особенно поэзией Пушкина. Энгель, которого связывала со знаменитым учёным многолетняя крепкая дружба, рассказал Жоресу Ивановичу о невероятном событии - открытии музея А. С. Пушкина на берегах Гудзона, о его директоре Надин Л. Глинской и о её многочисленных сподвижниках, помогающих ей в этом благородном деле.Именно поэтому во время одного из своих визитов в США академик Алфёров выкроил несколько часов в своем жёстком расписании для того, чтобы посетить наш маленький музей и увидеть всё воочию.


Соприкоснувшись и постепенно раззнакомившись ближе с Жоресом Ивановичем (впоследствии академик Алфёров в течение многих лет был Президентом Почётного совета директоров музея А. С. Пушкина в Нью-Йорке), я поняла, какой это умный, добрый, деликатный и разносторонне образованный человек.Предлагаю вниманию читателя мою статью, которая была посвящена этой замечательной встрече и опубликована в то время в еженедельнике «Еврейский мир» (публикуется с незначительными сокращениями).


 


«Виват, Жорес!




Я пишу стихи обычно по ночам, когда муж и ребёнок спят, с дневными заботами покончено, а значит, можно отрешиться от «мирской суеты» и урвать час-полтора для самой себя, уйдя в волшебный мир поэзии.Мои стихи – печальные и счастливые, страстные и любовные, а также служение и поклонение величайшему гению России А. С. Пушкину в единственном в США музее поэта, колоритной тональностью освещают мою, в принципе, вполне устроенную на нашей новой Родине жизнь.


Meлодичный звонок телефона и шуршание факсмашины глубокой ночью всегда приятны моей душе: в России знают и помнят о молодом музее А. С. Пушкина, так много получает музей тёплых приветствий, писем, фотографий, книг и картин.Мы же делимся тем малым, что имеем, - информацией о работе музея А. С. Пушкина в Нью-Йорке.


К сожалению, письмо из Пушкиногорья пришло неполностью - только обрывок последней страницы:


«...в «Пушкинском Крае» вновь напечатаны Ваши стихи. Они были среди материалов, посвященных 176-й годовщине со дня приезда А. С. Пушкина в Михайловскую ссылку.Из недавних событий можно сделать заключение, что А.С. Пушкин смело завоевывает Америку. Хотелось бы узнать, кто скульптор памятника поэту, поставленному в Вашингтоне, и как выглядит памятник.


У нас сейчас пора золотой пушкинской осени. Земля убрана золотом листвы, с тихим шорохом обнажаются деревья, напоминая о приближении холодов. Днём и вечерами небо оглашается курлыканьем журавлей, криками лебедей и гусей, покидающих нас до следующей весны. Все по-пушкински:


...Короче становился день,


Лесов таинственная сень


С печальным шумом обнажалась...


Очень много приезжает людей на поклонение поэту и его любимой поре года. Хотелось бы среди этих паломников увидеть на пушкинских аллеях и Вас. Мы рады встретить Вас в любое удобное для Вас время и не теряем надежды.


Передайте наши добрые пожелания Ростиславу и Ричарду. Пусть хранит вас всех Господь.


Искренне ваши - Я, Георгий и Артемий.


P. S. Донесла ли до Вас почта нашу бандероль со статьями о С. С. Гейченко и Г. Н. Василевиче?»


На следующий день я перезвонила в Пушкинский заповедник. Приятный голос Надежды Борисовны Василевич отозвался на другом конце телефона: «Как жаль, Надин, что Вы не позвонили чуточку раньше, только что от нас ушел художник Энгель Насибулин со своим доктором, мы все пили шампанское и праздновали: известный учёный, вице-президент Российской Академии наук Жорес Алфёров только что получил Нобелевскую премию 2000 г. по физике!»


Я ахнула!.. Много писано и говорено о Ж. Алфёрове - выдающемся человеке своего времени, о его уме, утончённой интеллектуальности, остроумии, обширнейших познаниях, его доброте, высокой духовности, крайней простоте и нетребовательности, неприхотливости в обиходной жизни и неутомимости в работе. Приезжая в гости в Петровское, Жорес Иванович купается в прохладной воде Сороти, ест картофель с деревенской сметаной, любит спать на полу и, гуляя с супругой Тамарой Георгиевной по Пушкинским местам, вдыхая свежий деревенский воздух, читает на память без запинки стихи Пушкина, Лермонтова, Маяковского...


 


Родители будущего академика - Иван Алфёров и Анна Розенблюм, родились и выросли в Белоруссии. Отец семнадцатилетним юношей в 1912 г. приехал в Санкт-Петербург и работал там грузчиком в порту, разнорабочим на фабрике и, наконец, начал настоящую рабочую карьеру на заводе Лесснера (впоследствии завод им. Карла Маркса). В Первую мировую войну он – храбрый офицер лейб-гвардии, Георгиевский кавалер.В 1917-м году отец Ж. Алфёрова вступил в партию большевиков и этой своей новой идее не изменил никогда.


В детстве оба сына - Маркс и Жорес, с замиранием сердец слушали отцовские рассказы о гражданской войне, когда вчерашний унтер-офицер стал командиром кавалерийского полка Красной Армии, о встречах с Лениным, Троцким, Дыбенко и мн. др.


После окончания отцом Промакадемии в 1935-м году судьба бросала семью Алфёровых по всей стране.


Старший брат Жореса Маркс учился легко, поступил в 17 лет в Уральский индустриальный институт на энергетический факультет. Но успел проучиться недолго, ушел добровольцем на фронт. Сталинград, Харьков, тяжёлое ранение в голову - и снова фронт. И вот похоронка - в 20 лет пал смертью храбрых, защищая Отечество.Память о старшем брате и сейчас глухой болью отзывается в сердце директора физико-технического института им. А. Ф. Иоффе академика Ж. Алфёрова.


После войны - лежащий в руинах Минск, родная Белоруссия. И отец теперь - уже директор завода, комбината, начальник треста.Быть директорским ребёнком не так-то просто, – это означает служить примером для других в учёбе и общественной работе. Но жизнь брала свое: в школе необыкновенно повезло на замечательнейшего преподавателя физики Якова Борисовича Мельцерзона, который открыл для юного Жореса необыкновенный мир физики. В школе не было физического кабинета, но даже мальчишки весьма хулиганского поведения на уроках Якова Борисовича никогда не шалили. Учитель, влюблённый в свой предмет, сумел передать свое отношение к физике ученикам.


В 1947-м году, закончив школу с золотой медалью, Жорес Алфёров уехал в Ленинград поступать в электротехнический институт (по совету Я.Б. Мельцерзона). После окончания института и распределения, Жорес все же мечтал о физико-техническом институте им. А.Ф. Иоффе.В январе 1953, наконец, - физтех.


Первая поездка в США – в августе 1969 г. За свою исследовательскую деятельность профессор Ж. Алфёров был удостоен большого количества международных и отечественных наград, Ballantine Медаль Франклин Института (так называемая малая Нобелевская премия), Ленинская премия, Hewlett-PackardEurophysicsPrize, Государственная премия, GaAsSymposiumAward и H. WelderMedal, премия Карпинского ФРГ, премия А. Ф. Иоффе Русской Академии Наук.Жорес Алфёров является почётным членом 15 иностранных академий, в том числе и Национальной Инженерной Академии наук США.


Он - главный редактор журнала «Письма в журнал технической физики», член редколлегии издательского борда журнала «Наука и жизнь», автор четырёх книг, четырёх сотен статей и 50 изобретений в области технологии полупроводников.


Обладатели проигрывателей и компакт дисков имеют лазеры у себя дома, но мало кто знает: звуковая и видеоинформация считывается полупроводниковым гетеролазером, и тем более ничего не знают об истории его создания. Созданные Ж. Алферовым солнечные батареи до сих пор летают на спутниках вокруг Земли.


Десятилетним мальчиком Жорес прочёл замечательную книгу Вениамина Каверина «Два капитана» и всю последующую свою жизнь старался следовать девизу главного героя этой книге Сани Григорьева: «Бороться и искать, найти и не сдаваться...» Главное при этом -понимать, за что борешься.


 


И вот, 22 октября2000 года около 8 часов вечера делегация актива музея А. С. Пушкина в Америке встречает в аэропорту Кеннеди запоздавший самолёт авиакомпании Люфтганза. Мы держим плакаты: «Музей А. С. Пушкина» и «Виват, Жорес!» Знаем Нобелевского лауреата Ж. Алфёрова по рисункам Э. Насибулина и по небольшому фотопортрету. Естественно, волнуемся, как бы не пропустить.


Подтянутый, плечистый, в изящном клубном пиджаке, моложавый мужчина с приличной ещё шевелюрой, блестя умными проницательными глазами, радостно машет нам рукой. С ним миловидная дама в норковом манто - Тамара Георгиевна Дарская– супруга,верный друг и спутник жизни на протяжении 33-х лет.


Знакомимся, а времени - крайне мало. В 22:50 они улетают в Providence. Я спрашиваю, куда поедем: «В русский ресторан поужинать и отдохнуть или прямо в музей?»Жорес Иванович весело отвечает: «Конечно, в музей. Ну и что ж, что времени маловато. Мы не можем не побывать в гостях у Пушкина в Америке».


И вот мы все в нашем маленьком, но очень уютном музее. Трепещет пламя свечи перед копией портрета А. С. Пушкина (О. Кипренский), кисти Н. Мостового. Отсвечивают картины Э. Насибулина в золочёных рамах, звучат стихи А. С. Пушкина и песни Р. Чемиревского, пушкинские четверостишия Президента Попечительского совета музея Владимира Орныша-Полонского, прекрасные навеянные нью-йоркской осенью стихи астрофизика Бэлы Пилосовой.Гости рассматривают книги и экспонаты - дары Пушкинских музеев России. Мягко улыбаясь, Тамара Георгиевна говорит: «Какие вы все энтузиасты, и здесь у вас - прямо маленький уголок России!»Уже в сумерках мерседес моего мужа уносит нас назад, в аэропорт Кеннеди, только на другой его терминал.


Большого друга музея и поклонника Пушкинской поэзии лауреата Нобелевской премии академика Жореса Ивановича Алфёрова ждут новые награды, новые лекции и встречи.


В машине пахнет духами, шоколадом и коньяком. Спрашиваю Тамару Георгиевну: «Как Вы справляетесь с ролью супруги теперь Лауреата Нобелевской премии?» Она, по-прежнему улыбаясь, отвечает: «Жорес всегда был такой – необыкновенный и единственный для меня в своем роде».


Из новостей недели мы узнаём, что Ж. И. Алфёров большую часть присуждённой ему Нобелевской премии пожертвовал на развитие Физического Лицея для особо одарённых детей, основанного им же при Физико-техническом институте им. А. Ф. Иоффе.Недавно академик Алфёров добился выделения правительственной субсидии на организацию интерната при Лицее в размере 12 миллионов долларов.


Счастья и успехов Вам и новых открытий, вечно молодой физик – лирик Жорес Иванович Алфёров!


 


Редакция журнала «СловоWord»от всей души поздравляет Пушкина Александра Сергеевича - с 220-летием, а музей его имени и сотрудников оного – с 22-летней годовщиной.


 


 


 


Надин Лиллиан Глинская


 


ПУШКИНСКИЕ СТИХИ 


 


Судьба 


 


"Jedem das Seine"  


Мне дано так много:


Лунные печали,


Зыбкая дорога,


Ясная вначале,


Ропот океана,


Грозовые тучи,


Лепестки тумана


На песке колючем.


 


Мне дано так много:


Клятвы и потери,


Совершенство слога,


Испытанье в вере,


В странствиях ненужных


Судеб вереницы,


Падших звёзд жемчужных


Грустные ресницы.


 


Мне дано так много:


Откровенье взгляда,


В изобильи рога


Сладкий привкус яда,


Пушкинские строки,


Нежность ливней синих,


И в стране далёкой


Память о России...


 


С далёких мест прислали мне цветочек… 


 


Дорогому моему другу, человеку с большой буквы,  


известному художнику-пушкинисту


Н. Энгелю посвящаю. 


                    “…Вот роза с могилы Гомера!..”


                                         Г.Х. Андерсен




С далёких мест прислали мне цветочек,


Он вклеен был изящно между строчек


Бесценной книги (сувенир искусный!)


И выглядел растерянно и грустно.


 


Я не была ни разу на могиле


Поэта русского, чьи рифмы осветили


Суровый край наш песней вдохновенной,-


Звездой печальной памяти нетленной.


 


В Пушкиногорье – в те места святые


Стекаются паломники простые,


Где Муза, лирой гения воспета,


Кладёт цветы к надгробию поэта.


 


В стране индейцев, в мишуру одетой,


Откуда Молох властвует планетой,


Поэта облик, гордый и мятежный,


Напомнил мне цветочек этот нежный.


 


В душе моей воскресли с прежней силой


Цыганок песни, грёзы Тани милой,


Наины злоба, козни Годунова, -


Волшебной рифмы пламенное слово.


 


Цветочек скромный, робкий и печальный,


Ты над могилой слёзы лил ночами,


Стихам внимал, благоухая в сини...


Велик Гомер, но ПУШКИН есть в  России!

 


В музее


 


Догорает роза алая


В тонкой вазе на столе,


Лепестки её усталые


Кровью капают во мгле.


 


По трубе с унылым пристуком


Дождь струится в водосток,


В хрустале кровавой искоркой


Полыхает лепесток.


 


На стенах – вельможи важные


В позолоте и в пыли.


Приподняв ресницы влажные,


Грустно смотрит Натали.


 


Грёзы в сумраке оплаканном


Синим пламенем горят,


И беззвучно слезы капают


На изысканный наряд.


 


Красота её мятежная


Так погибельно чиста, -


Умирает роза нежная,


Умирает неспроста.


 


И горит судьба случайная,


Воск роняя на паркет,


И глядит луна печальная


На загадочный портрет.


 


Полыхает роза трепетно,


Плачет кровью, уходя,


Вторят ей тревожным лепетом


Капли робкого дождя.


 


Летняя ночь в Михайловском


 


Где-то там, за горизонтом,


Край земли.


Там оранжевое солнце


Спит вдали.


Там чиста и молчалива


Гладь воды,


Там стихи цветут красиво


И мечты.


 


Спят душистые покосы


В каплях слёз.


Ночь вплетает звёзды в косы


Феям грёз.


Спит под месяцем печальным


Барский дом,


Околдованный хрустальным


Дивным сном.


 


Земляника переспела,


Лес грустит,


У корней берёзы белой


Леший спит.


И манят “…души царицы...”


В строчках книг,


Опереньем райской птицы


Блещет стих.


 


Там волшебные туманы


Тают в снах,


Там царевны Несмеяны


Спят в цветах.


Колдовской воспета силой,


Дремлет тишь.


Ты, наверно, Пушкин милый,


Тоже спишь?!?


 


Венок из ромашек свивало мне лето...


 


Посвящаю памяти любимой подруги


 моего детства Ю. Малинской.


“Не сотвори себе кумира...”




Венок из ромашек


Свивало мне лето,


Из солнечной пряжи


Любовных сонетов,


 


Из радужной пены


Наивных мечтаний,


Из терпкого плена


Порочных желаний,


 


Из неги и страсти,


Из горестной смуты,


Из пагубной власти


Текущей минуты,


 


Из лилий тревожных, -


И жёлтых, и белых,


Из ласк осторожных,


Поступков несмелых.


 


Венок из фиалок


Свивало мне лето,


Из танцев русалок


И лунного света,


 


Из детских порывов


И слёз запоздалых,


Из Роз горделивых,


Отчаянно алых,


 


Из проблесков Знаний


О бренности века,


Пустых обещаний


С простой подоплекой,


 


Из капелек крови,


Из памяти жала,


Стремления в слове


Достичь идеала,


 


Из Пушкинских строчек


И рифмы нетленной,


Из таинства ночи,


Безумной вселенной,


 


Из гроздьев томлёных


Янтарного сока,


Из глаз отрешённых


Бесстрастного рока...


 


В загадочной маске


Кудесница осень


Рассыпала сказки


У Пушкинских сосен,


 


И тени грустили


В полях опустелых,


И не было лилий, -


Ни жёлтых, ни белых... 


 


У лукоморья... 


 


У лукоморья скромный домик,


Качели детские в саду.


В тени ажурной добрый гномик


Сушил на зиму лебеду.


 


У дикой груши, вдоль забора,


Сплетя в объятии тела,


Росли два сочных мухомора


И мальва пышная цвела.


 


Жужжали пчёлки спозаранку


В густой малине у ворот,


И на укропную полянку


Ходил лечиться рыжий кот.


 


Он важно мыл свою мордашку


Пушистой лапкой не спеша,


Была открыта нараспашку


Его душе моя душа.


 


Вплетали томные русалки


В пасьянс магический слова,


И домовой мне вил на прялке


Судьбы заморской кружева.


 


Там по нехоженым дорожкам


Забытой сказочной страны


Сквозь растворённое окошко


Преданья крались старины.


 


Там Александр Сергеич Пушкин


Волшебным пеньем дивных лир


И сладкозвучьем сказок русских


Мне приоткрыл заветный мир…


 


ЛИРИКА


 


Прошедшее ушло...


 


Прошедшее ушло -


Теперь не изменить,


Нанизанную злом


Моих ошибок нить.


 


Жестокие слова -


Заклание в огне,


Сатан их напевал,


Как реквием по мне.


 


Мне так была нужна


Земная радость дня, -


От колдовского сна


Спасавшая меня. 


 


Не знала я тогда,


Пугаясь нищеты,


Что это - не беда,


А только полбеды.


 


Я погубила всё,


Сама толкнув судьбу


Предсказанной стезёй


К развёрстому гробу.


 


Меня пока там нет,


Зато погребены


Моих наивных лет


Фиалковые сны...


 


Княжне Римме Глинской посвящаю...




   Бабушке


 


Над бездной вечности, у края,


Скользя к магической черте,


В чужой кровати умирая,


Я задыхалась в пустоте.


 


Я на подушке разметала


Льняные пряди у стены.


В зловещей мгле, в тумане алом


Ко мне крались цветные сны.


 


Под кислородною палаткой


Загар пленительный земной.


Меня спасавшие, украдкой


Студенты любовались мной.


 


И юный принц, в жемчужно белой,


Рубином сколотой чалме


Меня манил. И море пело,


Сияло солнце на корме.


 


Моя Душа ещё боролась,


Идя за Ним, себя виня,


Я вдруг услышала Твой голос,


И Ты - молилась за меня.


 


Была мистическая сила


В Твоей пророческой тоске,


Ты за меня Творца просила


На шелестящем языке.


 


Я закричала, встав с постели:


"Накройте лампу, жжёт глаза!"


Шофара звуки отгудели,


Скатилась Ангела слеза…


 


Хоть душа тоскует всуе...


 


Моему мужу Ростиславу


Хоть душа тоскует всуе


В беспросветной сизой мгле -


Пусть шампанское ликует


Во французском хрустале!


 


Выпьем вместе, выпьем снова,


Поцелуями звеня,


Я простить давно готова


Вспышки синего огня.


 


Вопреки судьбе мятежной


Наплывает забытьё,


И пылает страстью нежной


Платье алое моё.


 


Три гвоздики в вазе синей


Сладко грезят в полусне,


От любви искрится иней


На заснеженном окне.


 


И рассыпанным букетом


Вянут вещи на полу,


И мерцает робким светом


Свечка тусклая в углу.


 


И сердца стучат неровно,


Отрешась от злобы дня,


И луна глядит греховно


На воскресшую меня...


 


Роняя кровь, пройду все круги ада...


 


Ричарду Аллану


Роняя кровь, пройду все круги ада,


Виня себя.


Нет чутких рук, искрящегося взгляда, –


И нет тебя.


 


Что плакать зря? Душа живёт желаньем,


Горя в огне.


Глухая боль, мои воспоминанья, –


Они – во мне.


 


Вокруг меня в тумане бродят тени


Кошмарных снов -


Из тщетных просьб, неистовых молений,


Напрасных слов.


 


Вся жизнь моя – невинные ошибки,


Любовь и смерть,


Всех потеряв, бреду тропинкой зыбкой,


Нащупав твердь.


 


Последняя, всему и всем чужая,


В моей осуществившейся судьбе,


Дотла сгорев, к твоей душе прижалась


Моей душой – и тороплюсь к тебе...


 


Люби меня, а то уйду...


 


Ростиславу


Люби меня, а то уйду


В мираж колючий,


Оплавив неба темноту


Звездой падучей.


 


Люби меня, а то уйду


Навек в туманы,


Забыв земную суету,


Потерь обманы.


 


Под стон священного огня,


В прохладе храма


Люби в последний день меня,


Как в первый самый.


 


Люби меня, презрев молву,


Ценя удачу,


Люби меня, пока живу,


Смеюсь и плачу.


 


Люби меня, ведь нам дано


Безумно много –


Печали терпкое вино,


Домой дорога.


 


И будет всё погребено


В морской пучине, –


Тоска судьбы моей земной


И пламень синий.


 


Лишь вспыхнет новая заря


В ночном просторе,


И ей осколки янтаря


Подарит море…


 


Русское кладбище в Новое Дивеево,


Нью-Йорк


 


Сквозь листву


Проглядывает небо,


В синеву


Слезами уходя.


Я сорву


Простой цветок у склепа


И укроюсь в нише от дождя.


Зелены


Безмолвные лужайки,


И, весны


Цветению внемля,


Плачет грусть в истлевшей темной майке


У стены,


Где влажная земля.


Напоён


Вечерний воздух тленьем,


Капель стон


Неистово крестя,


Душу рвёт ужасным откровеньем


Вечный сон,


Крылами шелестя.


Сколько их, -


Заблудших и спасённых,


Добрых, злых,


Дорогами судьбы


В горький стих


Случайно занесённых,


Слышат дождь сквозь страшные гробы???..


 


 


 

К списку номеров журнала «Слово-Word» | К содержанию номера