АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елена Грозовская

Полынь-лебеда. Стихотворения

В ТРЕХ SОSНАХ

 


 

 


Далеко мой дом, лес смыкается:

 


Я одна в пути, девка глупая.

 


Лишь собачий вой с ветром лается.

 


Видно, всё опять перепутала.

 


 

 


Косы длинные – ум не очень-то…

 


Всё плутаю вокруг трех сосенок.

 


Отогреться бы, не морочиться

 


У костра твоего по осени.

 


 

 


Я, как горная речка – чистая,

 


А под кожею сталь клубочками.

 


Лебедь белая – лебедь чёрная.

 


С пастью льва и с клыками волчьими.

 


 

 


Дождь опять со мной, верный стражник мой –

 


Как с лица вода, слёзы горькие.

 


Три сосны в щепоть – ладно, бог с тобой,

 


Не печалятся бабы с опытом.

 


 

 


Как собака я в диком племени –

 


Не поймёшь, что там в сердце мается:

 


То ли гнать меня чёрным веником,

 


То ли ждать, как судьбы избранницу.

 


 

 


Для кого-то ведь и Москва – Париж...

 


Полюби, как есть, необутую!

 


Что ж, целуя, ты, как всегда, молчишь…

 


Видно, всё опять перепутала.

 


 

 


В ПОЕЗДЕ

 


 

 


Вокзальный запах – что на тамбур,

 


И яйца всмятку – что на вкус,

 


То Шепетовка или Гамбург,

 


То вскользь помянутый Иисус.

 


Глаза сквозные незнакомца,

 


Не помню, как... черны, светлы?

 


И что кондуктором – оконце

 


Летит в мелькнувшие кусты,

 


Торговка, старый полустанок,

 


Динамик, семечки и кот,

 


Сосед не вожделенно пьяный

 


При слове «родина» зевнёт.

 


Мелькают сосны, как деревья,

 


Мелькает лес, что на дрова,

 


Мелькают шпалы, что на север,

 


На юг, на запад, в никуда...

 


И то, что я – из лета в осень,

 


И так обманчив горизонт,

 


И чай, традиционно сносен,

 


В стакане времени течёт.

 


И с облегчением на солнце –

 


Ступеньки, поручни, вокзал,

 


И вздох прощальный незнакомца,

 


Что взглядом плечи целовал.

 


 

 


МОЛЛЮСК

 


 

 


Мой дом... Он упирался в берег

 


с крутым подъёмом. Ветер, как всегда,

 


серчал, свежел, но оставался верен

 


восточным окнам. Талая вода

 


мой дом не трогала, не отмывала пятен

 


на мостовой с крутым подъёмом вверх

 


на скалы, где позабыт и знатен

 


стоял сосед его, с глазницами прорех

 


на черепичной крыше. Старый замок

 


тропинкой, пролегающей к двери,

 


подманивал туристов и устало

 


смотрел на домик мой. И яркая коли-

 


бри-шмель под балками у крыши

 


свила гнездо за зеленью плюща,

 


орал скворец, ловила кошка мышь,

 


бледнел закат в осколках витража.

 


 

 


Мой дом. На берегу ивовый куст

 


в песчаной отмели в широкой полынье

 


с ракушками… И маленький моллюск

 


присматривает дом своей семье.

 


 

 


УТРО В АВГУСТЕ

 


 

 


Я – биограф Москвы,

 


Я – свидетель московского лета,

 


Слышу синее утро;

 


Тихий двор с акварельной листвой

 


Мне откроет все тайны...

 


Что соседка моя Виолетта

 


Из побитого блюдца

 


Пьёт на кухонке чай с молоком.

 


 

 


Я узнаю от кошки –

 


Феи крыш и прохладных рассветов,

 


Как стучат каблуки,

 


Обгоняя ленивый туман.

 


И полаяв немножно

 


На мечту о вчерашней котлете,

 


Твой щенок, милый бигль,

 


Принесёт поводок на диван.

 


 

 


Как и я – он покладист,

 


В старой булочной в том переулке,

 


Где еще на заре

 


Замесил Пётр Саныч кулич,

 


Разлетается август

 


Ароматом московской буханки,

 


И соседский терьер

 


Знает точно – он тоже москвич.

 


 

 


Знает он, что теперь

 


Тоже летний московский былинник,

 


Что багрянец листвы

 


Через месяц захватит, шутя,

 


Захворавший сентябрь.

 


Но эпоха варенья с малиной

 


Нас спасёт от простуды

 


И проказ проливного дождя.

 


 

 


* * *

 


Весною, в это время года,

 


не здесь в Москве, а где-то… где луга,

 


речная дельта, мостики у брода,

 


люблю гулять...

 


На небе облака

 


бесстыдно следуют за мною. Рядом

 


плетется пёс – соседский спаниэль…

 


Рыбак расставил удочки парадом

 


на берегу. Бесцветная макрель,

 


уловом лёгким у него в ведёрках

 


наладом дышит на Великий пост.

 


А парень счастлив...

 


Тётка на закорках

 


В крутую горку волочит навоз

 


для грядок – пахнет очень скверно...

 


Хотя... в сравнении с макрелью – ерунда.

 


И счастлив пёс соседский и, наверно,

 


в сравнении с макрелью – и я.

 


 

 


И хочется домоооой.

 


И крепкий кофе,

 


Чтоб запах – в сердце, а твой взгляд – в глаза,

 


Чтоб где-то… лаял пёс и пелось что-то…

 


И – слава Богу – где-то… в небеса.

 


 

 


ПОЛЫНЬ

 


 

 


Не роза, не ромашка я –

 


Полынная трава.

 


Земля моя – не пашня, а

 


Песчаная гора.

 


 

 


И все ж под эту горочку

 


Идут на водопой,

 


За солнцем на пригорочке,

 


За сорною травой.

 


 

 


Садовнику не справиться,

 


С зелёной и густой,

 


С песчаною красавицей

 


Полынью-лебедой.

 


 

 


Он нежные, покорные

 


Соцветья бережёт,

 


А на рассвете сорную

 


Полынь-траву стрижёт.

 


 

 


Дурманом не утешится,

 


Рвёт с корнем и с бедой,

 


И дышит – не надышится

 


Полынью-лебедой.

 


 

 


МОСКВЕ

 


 

 


Это место святое… Избранница –

 


На года, на столетья, на срок...

 


Кто купил, кто продал – здесь останется

 


Вечным ветром, крутящим у ног

 


Разноцветные листья Борисовских,

 


Мат людской и холмистый Затон,

 


Грозья яблок на ближних анисовых,

 


Звон на Спасской в ночной камертон.

 


Тень веков не имеет значения

 


Для твоих золотых куполов –

 


Жизнь вращается, как наваждение

 


Вседержателей стен и холмов,

 


Для кого-то движением поезда,

 


Для кого-то стоянием стен,

 


Утром в пять сигаретой вполголоса,

 


Проблесковым нахальством сирен...

 


Переулки, «хрущёвки» да рощицы,

 


На семи на счастливых холмах...

 


Свет забытой звезды-полуношницы...

 


В дождь намокший Андреевский флаг...

 


Ворон сизый с короткими взмахами...

 


Щётка серая дальних аллей...

 


Хачапури, таджики с казахами

 


Да коричневый храм-мавзолей...

 


Но асфальт, утрамбованный в крошево,

 


Отражает огни за рекой.

 


И под музыку промысла божьего

 


Разливает небесный покой

 


На вокзал, на сутулого Пушкина,

 


На дорожную даль без конца,

 


На мальчишку родного и русского,

 


И на памятник с взглядом отца...

 


Твои улицы я не узнала бы

 


Возвращаясь из дальних краёв,

 


На чужбине не раз вспоминала я

 


Пыльный запах московских дворов.

 


Я просила торговца женевского:

 


– Дай мне каплю московских дождей,

 


Мамин профиль за занавескою,

 


Да скамью у «хрущевки» моей.

 


 

 


Москва – Женева – Москва

К списку номеров журнала «ДОН» | К содержанию номера