АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Эмиль Бенвенист

«Взгляд на развитие лингвистики». Отрывок

 

Перевод Ю. Н. Караулова. Печатается по изданию: Э. Бенвенист «Общая лингвистика». Под редакциеи?, с вступительнои? статьеи? и комментарием Ю. С. Степанова. Москва, изд. «Прогресс», 1974 г. С. 27 – 31.

 

Как известно, философскии? постмодернизм также принято называть пост-структурализмом. Возможно, это было однои? из причин, побудивших нас начать новую рубрику, «Хрестоматия постмодерниста», со структуралистского произведения. И хотя большим искушением было обратиться к классикам французского психоанализа, мы вспомнили итальянского медеевиста, открывшего свои? роман общеизвестнои? цитатои? из 66 Бодмеровского папируса. Короче, совсем коротко: язык не просто связан с мышлением, он в значительнои? степени формирует его. Loquo? ergo sum.

 

Язык вос-производит деи?ствительность. Это следует понимать вполне буквально: деи?ствительность производится заново при посредничестве языка. Тот, кто говорит, своеи? речью воскрешает событие и свои? связанныи? с ним опыт. Тот, кто слушает, воспринимает сначала речь, а через нее и воспроизводимое событие. Таким образом, ситуация, неотъемлемая от использования языка, есть ситуация обмена и диалога, и она придает акту речи двои?ную функцию: для говорящего акт речи заново представляет деи?ствительность, а для слушающего он эту деи?ствительность воссоздает. Это и делает язык орудием коммуникации между индивидами.

Здесь сразу же возникают серьезные проблемы, которые мы предоставим решать философам, в частности проблема адекватности сознания — «реальности». Лингвист, со своеи? стороны, считает, что не может существовать мышления без языка и что, следовательно, познание мира обусловлено способом выражения познания. Язык воспроизводит мир, но подчиняя его при этом своеи? собственнои? организации. Он есть логос — речь и разум в единстве, как понимали это древние греки. И он является таковым потому, что язык — это членораздельныи? язык, заключающии?ся в совокупности органически упорядоченных частеи? и формальнои? классификации предметов и процессов. Следовательно, передаваемое содержание (или, если угодно, «мысль») расчленяется в соответствии с языковои? схемои?. «Форма» мысли придается еи? структурои? языка. И язык в системе своих категории? также обнаруживает свою посредническую функцию. Каждыи? говорящии? может выступать в качестве субъекта лишь в противопоставлении другому — партнеру, которыи? владеет тем же самым языком и имеет в своем распоряжении тот же самыи? набор форм, тот же синтаксис высказывания и тот же способ организации содержания. На основе языковои? функции и в силу противопоставления я / ты индивид и общество перестают быть противоречащими терминами и становятся терминами дополнительными.

Именно в языке и через язык индивид и общество взаимно детерминируют друг друга. Человек всегда ощущал, а поэты часто воспевали основополагающее могущество языка, которыи? создает воображаемую реальность, одушевляет неодушевленное, позволяет видеть то, что еще не возникло, восстанавливает то, что исчезло. Поэтому во многих мифологиях, там, где требовалось объяснить, как на заре времен нечто могло возникнуть из ничего, в качестве созидающего принципа мира избирали нематериальную и суверенную сущность — Слово. В самом деле, нет силы более высокои?, и, по сути дела, все без исключения могущество человека проистекает из нее. Общество возможно только благодаря языку, и только благодаря языку возможен индивид. Пробуждение сознания у ребенка всегда совпадает с овладением языком, которыи? постепенно вводит его в общество как индивида.

Но каков же источник этои? таинственнои? силы, которая заключена в языке? Почему существование и индивида и общества неходимо основано на языке?

Потому что язык представляет собои? наивысшую форму способности, неотъемлемои? от самои? сущности человека, – способности к символизации.

... способность к символизации у человека достига своего наивысшего выражения в языке, которыи? является символическим по преимуществу; все другие системы коммуникации – графические, жестовые, визуальные и т. д. – производны от языка и предполагают его существование. Но язык – это особая символическая система, организованная в двух планах. С однои? стороны, язык – физическое явление: он требует посредства голосового аппарата при своем производстве и посредства слухового аппарата для восприятия. В этом материальном виде он поддается наблюдению, описанию и регистрации. С другои? стороны, язык – нематериальная структура, передача означаемых, которые замещают явления окружающего мира или знание о них, их «напоминание». Такова двусторонняя сущность языка. Вот почему языковои? символ имеет посредническии? характер. Он организует мысль и реализуется в специфическои? форме, он делает внутреннии? опыт одного лиц доступным другому в членораздельном и репрезентативном выражении, а не с помощью такого сигнала, каким является простои? модулированныи? крик; он реализуется в определенном данном языке, присущем отдельному обществу, а не в общем для всего биологического вида голосовом проявлении.

Язык представляет собои? модель структуры отношении? в самом буквальном и в то же время в самом широком смысле. Он устанавливает отношения слов и понятии? в потоке речи и тем самым, воспроизводя объекты и ситуации, порождает знаки, отличные от их материальных референтов. Он осуществляет переносы наименовании? по аналогии, то что мы называем метафорои? (мощныи? фактор обогащения понятии?!). Он связывает суждения в умозаключение и новится орудием логического мышления.

Наконец, язык являет собои? самыи? экономичныи? образец символизации. В отличие от других репрезентативных систем он требует ни физических усилии?, ни перемещения тела в пространстве, ни трудоемких операции?. Представим себе, какого труда стоило бы изобразить «сотворение мира» в живописных, скульптурных или иных образах, и сравним это с тем, как та же история воплотилась в рассказе, в цепочке звуков голоса, которые исчезают, едв только произнесены и восприняты, но каждая душа восторгается ими, а поколения повторяют их, и всякии? раз, как слово развертывает это событие, мир возникает снова. Никакая сила не сравнится с этои?, которая столь малым достигает столь многого.

Существование системы символов раскрывает нам одну из основных, может быть, самую глубокую особенность человеческого бытия: нет естественного, непосредственного и прямого отношения ни между человеком и миром, ни между одним человеком и другим. Необходим посредник — тот символическии? аппарат, которыи? сделал возможным мышление и язык. За пределами биологическои? сферы способность к символизации — самая характерная способнность человеческого существа.

 

 

К списку номеров журнала «Русское вымя» | К содержанию номера