АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Геннадий Маркин

Авария. Глава из повести «Звезда над копром»

Член Союза писателей России, лауреат литературной премии имени Н. С. Лескова «Левша» (2009  г.), заместитель гл. редактора — зав. отделом прозы ордена Г. Р. Державина всероссийского журнала «Приокские зори».

 

Зима хозяйничала вовсю. С самого утра северо-восточный холодный ветер зализывал белые снежные сугробы и сыпал в глаза мелкой россыпью суховато-жесткого снега. Он забивался в складки пальто, лез в мех воротника, пытался заползти под шапку, щекотливо и в то же время колото хлестал по лицу. Иван запахнул пальто, поднял выше воротник и одновременно втянул голову в плечи, натянул шапку на голову. Так ему казалось было теплее, но вскоре мороз вновь стал пробирать его до костей. Поеживаясь, он ускорил шаг, но это не спасало, и он пошел быстрее, почти побежал гонимый ветром. Он шел в расположенный в трех километрах от Озерок поселок Горняцкий на работу; и через четверть часа, был на шахте.    

В правлении было тепло. Протопленная за ночь печь пылала жаром, и Иван, не снимая с себя верхней одежды, долго отогревал о горячую печную стену озябшие на морозе руки. Многие инженерно-технические работники были уже на рабочих местах, а из-за того, что среди них было много женщин, комната, своим гудением и разноголосицей, походила на пчелиный улей.

— Что, Ванечка, замерз? — спросила у Ивана сидевшая за письменным столом в углу у самой печки расчетчица Надя, с худощавым бледным лицом, теплыми чуть раскосыми глазами и с модной прической.

— Да, холодновато,— ответил Иван, потирая руки.

— Ничего, ничего, сейчас мы тебя согреем,— засмеялась сидевшая напротив Нади Валя, или как ее все называли — Валечка. Небольшого роста, полненькая девушка, с пухлыми розовыми почти детскими щечками, веснушчатым лицом и большими доверчивыми голубыми глазами с длинными ресницами. Ее пепельные волосы были заплетены в две косички и аккуратно заложены на затылке.

— Опоздала, милочка. Наш Ванечка уже занят. Его сердце принадлежит другой даме,— с ехидством в голосе и с ироничной улыбкой на красивом смуглом лице, постукивая костяшками счетов, произнесла Галина. Она была миловидной девушкой, как говорили о ней в правлении, то ли молдавских, то ли цыганских кровей, озорная и веселая, никто никогда не знал, какой номер она в любой момент может выкинуть.

— Ветрище на улице, поэтому и холодно. Не было бы ветра, было бы теплее, мягче,— произнес сидевший спиной к Галине Шишкин Николай Борисович, высокого роста, худощавый, с длинными руками и широкими ладонями.

Пятидесятилетний Николай Борисович Шишкин всю свою жизнь отдал горняцкому делу, и проработал на одной и той же шахте не один десяток лет, начиная с проходчика. За многолетний труд и добросовестную работу его на шахте уважали рабочие и ценило начальство, а потому его, не имевшего горняцкого образования, назначили на должность мастера участка. После назначения, Николай Борисович стал редко спускаться в шахту, только по необходимости. Остальное рабочее время он проводил в правлении, переписывая по нескольку раз одни и те же распоряжения, указания или отчеты, тихо дожидаясь пенсии. На самом деле он стал бояться спускаться в шахту, пытаясь скрыть этот свой страх перед коллегами. Дело в том, что Николая Борисовича начали одолевать нехорошие предчувствия, что когда-нибудь он в шахте найдет свою погибель. И это нехорошее предчувствие жило в нем и не покидало его, более того, усиливалось в нем буквально с каждым днем. И из-за этого своего нехорошего предчувствия он немного замкнулся в себе, стал малоразговорчивым, к тому же начал прикладываться к бутылке, которая всегда теперь находилась в его рабочем столе. А на полу рядом с его столом стояла электрическая плитка, на которой всегда находился горячий чайник.

— Иди, Ванька, кипяточку выпей, враз согреешься,— предложил он Ивану.

— Сейчас наш Николай Борисович кипяточку попьет и к обеду будет уже хорош,— вновь заговорила Галина, щелкнув при слове «хорош» щелчком себе по горлу и лукаво прищурив глаза.

— Что ты говоришь? — переспросил Шишкин, развернувшись на стуле к Галине. Он плохо слышал и из-за этого его за глаза обзывали глухим.

— Я говорю: погоды хорошей нет, и мороз крепчает,— ответила ему Галина первое, что пришло ей в голову.

— Почему это нету? Есть и покрепче,— не расслышав Галину, произнес Николай Борисович, после чего достал из стола початую бутылку водки.— Вот… покрепче,— с серьезным видом сказал он, после чего все дружно засмеялись.

В этот момент зазвонил телефон.

— Тихо! Тихо! — обращаясь ко всем и беря в руки телефонную трубку, громко произнесла Валечка.— Алло! Вас слушают! — ответила она после того, как стих смех.— Шишкин? Конечно на месте, и Петров здесь. Хорошо Пал Палыч, обязательно передам,— проговорила она, кладя трубку на аппарат.— Диспетчер звонил, сказал, что лаву затопило. Велел тебе Ванечка и вам Николай Борисович срочно в шахту спускаться.

— Что там в лаве-то? Ай завалило кого? — с испугом в голосе переспросил Валю не расслышавший ее Шишкин.

— Да не завалило, а затопило,— уточнила она.

— Тьфу ты, глупая девка! А говоришь — завалило! Разве так можно говорить не разобравшись?!

— Да ну вас, Николай Борисович, вам пока объяснишь, сто потов сольешь,— в сердцах воскликнула она.

— Сольешь?! Хм, смотря как лаву затопило, а то и не скоро сольешь,— ухмыльнувшись и со знанием дела, произнес он, и все вновь дружно засмеялись.

— Вам бы все хиханьки да хаханьки… Делом лучше займитесь,— недовольно пробурчал он и, встав из-за стола, направился к выходу.— Пошли, Ванька, переодеваться и в нарядную.

Спустя несколько минут они спустились в шахту и, пройдя по главному штреку, остановились рядом с лавой, где в ожидании начальства в бессилии что-либо сделать, стояла бригада шахтеров и гидрогеолог шахты Денисов Василий Иванович, маленького роста полноватый сорокалетний мужчина.

— Что там случилось? — спросил у него Иван, указывая в темноту лавы.

— Затопило,— ответил тот и замолчал.

— Плывун? — вновь задал вопрос Иван.

— Вода,— ответил Денисов и махнул рукой.

— М-да, плохо дело! — произнес Иван, всматриваясь в темноту.— Ну, пошли, поглядим, что там,— проговорил он, обращаясь к Шишкину и Денисову.

Стали медленно пробираться вглубь лавы, осторожно ступая в мутную сырую черноту, но как ни старались цепляться за выступы и горбыли все же начерпали сапогами воды. Вскоре добрались до места аварии. В лаве рокотала и клокотала в прорыве вода. От этого шума Ивану стало казаться, что он находится не в шахте, а в городе под бетонным железнодорожным мостом, по которому стремглав мчится поезд. На некоторое время рокот умолкал, но потом вновь начинался с еще большей силой. Стойки под нажимом кровли трещали и ломались как спички, казалось еще минута-другая и вековая громада породы рухнет, поглотив всех под собой.

— Пойдем отсюда,— с ужасом в голосе прокричал Николай Борисович и рукой указал на пути отхода, но пока они стояли, вода поднялась до того, что уходить пришлось уже по колено в воде. На главном штреке встретили главного инженера Макарадзе, прозванного шахтерами Макаром.

— Что там? — спросил он у Денисова, но тот вместо ответа только развел руками.— Почему твоя гидрогеолог не докладывает, а только руками разводит?! — вновь задал вопрос Макарадзе со злостью в голосе.

— Лаву затопило, Зураб Виссарионович,— только и смог ответить гидрогеолог.

— Что твоя делает? Если руками разводить, то вода остановит? — вновь задал вопрос Макарадзе недовольным тоном, но Денисов молчал.

— Зураб Виссарионович, вода прибывает. На сборном может песком прихватить механизмы,— с тревогой в голосе произнес Иван.

— А твоя, что думает делать, как механик? Тоже руками разводить? — обращаясь к Ивану, раздражительно спросил главный инженер.

— Чтобы механизмы осмотреть, надо срочно воду начать откачивать,— произнес Иван, не обращая внимания на недовольный тон главного инженера.

Махнув рукой и что-то пробубнив себе под нос, Макарадзе пошел в сторону шурфа. Дал команду дежурной, и клеть понесла его на-гора.

Воду из лавы начали откачивать спустя четверть часа, и откачали к концу рабочей смены, затем больше двух часов очищали от песка механизмы. Полностью устранили аварию к семи часам вечера и, только после этого, выехали на-гора. После душевой, уставшие, но не утратившие силу духа, шахтеры, по распоряжению начальника шахты, собрались в красном уголке; предстояло долгое и серьезное разбирательство по случаю аварии.

К списку номеров журнала «КОВЧЕГ» | К содержанию номера