АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Вадим Осипов

Вот будет осень! Стихотворения


Вода

Циркуляция или вращение вод
замедляется там, где сгущение соков,
где трава упирается в призрачный свод
со следами каких-то особенных сроков.

А куда ей спешить, оживлённой воде,
если двигаться вверх равносильно признанью,
что начертанный свыше тяжёлый предел
недоступен для всякого роста и знанья?

Лучше молча терпеть напряжение сил
и под сумрачный дождь подворачивать спину,
поднимая собою асфальт и настил,
воплощая собою ожившую глину.


Воздух

Так быстро стирает пернатую трель
движение шумных воздушных течений,
и леса осеннего острую прель
уносит, как стебли подводных растений.

Стихию разрежет гребной караван,
влекомый вперёд колебаньем оркестра,
но зрительный зал заполняет туман,
не слышно ни звука с последнего места.

Но голос, мой голос — упрямый пловец,
упругим плечом проминающий небо,
он должен тебя покорить наконец,
смиряя любовью бурление гнева.


* * *
Босым ногам так близок и понятен
Язык травы и мокрого песка.
Паркетный пол прохладен и невнятен,
И что-то шепчет старая доска.

А пальцы рук легко читали тело
В прикосновеньях, нежных и простых,
И поняли, что ты меня хотела
До трепета, до страха высоты.

Весь мир вокруг воспринимая кожей,
Как холод капель и тепло спины,
Поймёшь и ты, что об одном и том же
Слова любви на языках иных.

Клей листьев молодых и влага поцелуя,
Мгновенное касание волос,
Привычных слов звучание минуя,
Расскажут, что желанное сбылось.


* * *
Я первым заморозкам рад,
Когда похрустывает слякоть
И неба ягодную мякоть
Глотаешь, словно виноград.

И нужно слепнуть, но смотреть,
Когда тропой одушевлённой
Идёшь, как в детстве, удивлённый,
А мир уже другой на треть.

Конечно, это просто круг,
Конечно, это — повторенье,
Астрономическое рвенье,
Орбиты, взявшей на испуг.

Но как же быть, когда листок,
Неповторимый до прожилок,
Не подлежит науке лживой —
И на душе такой восторг?!


* * *
Полюбил бы море безоглядно
За весенний цвет его живой
И за то, что шум его прохладный
Оседает пеной кружевной.

А ещё б любил за то, что следом
За перемещеньем в глубину
Мир нам открывается неведом,
Словно при полёте на Луну.

Но не морю предан я навеки,
А сосновым сказочным лесам,
Где на воздух набегают ветки,
Подражая тихим голосам.

Жизнь сама ложится на предплечье,
Чтоб со мною счастье разделить,
И сучок глядит по-человечьи,
И слезой зрачок его налит.


* * *
Я спал под яблоней цветущей,
В траве, и лёгкий ветерок
Перебирал земные кущи,
Качая лист и лепесток.

Лишь аромат меня тревожил.
Я счастлив был и невесом.
Дай Бог, чтоб смерть была похожа
На этот благодатный сон.


* * *
Я слышу, как снег рассуждает о чёрном и белом
И крышу лесную линует и мажет умело.
И если не снять мне сегодня мгновенного кадра,
То грянет назавтра инфаркт моего миокарда.

О, эти фотографы, эти смешные безумцы!
В засаде на дикое время азартно трясутся —
Секунду, обросшую мехом подробностей пышных,
Надеются грохнуть одной ослепительной вспышкой.

И вот остановлены круглые хлёсткие капли,
И видно, что даже движения губ уникальны,
И можно выкладывать сорванный миг на бумагу,
И снова без третьего глаза не делать и шага —

Услышать, как снег рассуждает о чёрном и белом,
И снять красоту обнажённого зимнего тела!


* * *
На небе бродит закваска сосен.
Вот будет брага, вот будет осень!

Да ты напьёшься же с непривычки —
И вдруг закуришь, ломая спички!

Сентябрь скажет, вздыхая тяжко:
— Не порти зелье, давай взатяжку!

Дымком завьётся лесная морось.
Теперь ты бросить уже не можешь.

И будешь с глупым, глубоким видом
Тянуть, сжигая дождём обиды.


* * *
Время мягкими стопами
Протоптало тропы тьмы
И оставило на память
Фотографии зимы.

Видишь — пусто и просторно.
Чистый мир теряет вес.
И метели не зазорно
Брать созвездия в замес,

Чтобы мять сухое тесто
И муку стирать с лица…
Вот и вечер лёг на место
Синим глянцем изразца.

Если в доме печь нагрета,
Как бы в окнах ни мело,
Смотришь — снег, а видишь — лето,
До того душе тепло!


* * *
Время осени пречистой,
отпускающей грехи,
тонкорукой, простолистой,
со стыдобушкой ольхи.

Нет приюта — и не надо,
соберёт горстями прель,
и небесная громада
покрывает ей постель.

И лежит среди простора,
обнимая Млечный Путь,—
и зима ещё не скоро,
и весна — когда-нибудь.


* * *
Я бы в шахматы играл
Просто, без затей,
Я бы на руки их брал —
Глянцевых детей.

Выносил бы их в поля
И, простору рад,
Им рассказывал: земля —
Правильный квадрат.

Строил город на песке,
Прыгал у стены,
Только чтобы на доске
Не было войны!


* * *
В июле выпал град,
Земля похолодела —
Космический разлад
Добрался и до тела.

Легко июль судить
За попущенье граду
И челюсти сводить,
Почувствовав прохладу.

А ты найди во льду
Живую землянику,
Глотая на ходу
То ягоду, то льдинку.

То сладость, то слеза —
И это не напрасно.
Июльская гроза —
Для счастья по контрасту!

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера