АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Рита Круглякова

Стихотворения

ЕВИНЫ ГЛУПОСТИ

 

В этом саду, где цветы и трава душистая,

Сочные фрукты, прохлада ручья хрустального,

Еве светло, ведь она, как вода в нём – чистая,

Ева не знает ни тёмного, ни печального,

 

Делится с птицами маленькими секретами.

Но, оставаясь одна вечерами тихими,

Ева… тоскует?.. Но ей о тоске неведомо.

В горних садах о тоске никогда не слыхано.

 

Света к четвёртому веку ничуть не меньше, но…

Евины глупости заперты в сердце наглухо.

Мудрый Адам ни на йоту не верит женщине

И не берёт у неё никакого яблока.

 

ВЗРОСЛЕНИЕ

 

Оставлено, даровано, сквозь сито дней пропущено

цветное, монохромное – былое и грядущее:

написана история, воссоздана из хаоса.

Судьба моя настояна на тёплых травах августа,

на звёздных сновидениях, на эликсире солнечном,

на вытяжке безвременья, сгустившейся до горечи.

Там гулко и размеренно звучит церковный колокол,

и тащит ветер с севера предштормовое облако:

опять из рая изгнаны рассерженные демоны…

В библиотеке жизненной романы и поэмы, но

ни одного учебника. Вздыхая над страницами,

всё меньше ждёшь волшебников и благородных рыцарей.

Здесь все дороги скатертью, и вспять от замков с башнями.

На пыльной полке памяти храню себя, вчерашнюю…

Бредущая во времени, с собою в чемодане я

Ношу благословенные свои воспоминания.

 

ГЛУПЫЕ ТЁТИ

 

Что замолчал ты, перебирая струны?

Песня твоя утешит её, быть может.

Что ты так смотришь, мальчик кудрявый, юный?

Тёти, бывает, плачут. При людях тоже.

 

В шёлковых платьях, яркие канарейки,

В флёре ванили, мускуса и тимьяна

Тёти бессильно падают на скамейки

Где-нибудь в тихом скверике у фонтана.

 

Глупые птицы! Где их так больно ранят?

Это пока не ясно тебе и странно.

Тёти – они смешные в своем желанье

Вечной любви и верности, как в романах.

 

Сердце твоё – ещё не стальное – чутко.

И, наплевав на шутки друзей, отважно

Ты укрываешь глупую тётю курткой.

В юности – это правильно, это важно.

 

«Кажется, Вы замёрзли слегка. Возьмите…»

И потеплеет вечер сырой, беззвёздный.

Тётя поверит в то, что её хранитель

Рядом, и улыбнётся ему сквозь слёзы.

 

ЧЕЛОВЕКУ

 

За капризным мартом пришёл апрель,

Бог разводит синюю акварель.

Начался отсчёт сорока недель –

Прорастает семя.

Для того, что сбудется в декабре,

Дождевую каплю принёс Борей,

В этой капле – воды из двух морей

Продолжают время.

 

Ты – моя река, я – твоя река.

Из такого разного далека

Протянулись ниточки ДНК:

Наполняясь ими,

Изнутри ласкают меня моря…

Сопричастный, в сетке календаря

Сосчитай недели до декабря

И придумай имя.

 

Мы замедлим свой беспокойный бег.

Из сиянья лун, из слиянья рек

Здесь, под сердцем, начался человек,

Чтобы в мир вглядеться:

Написать роман, полететь к звезде…

Счастье в этом чуде и простоте –

Подержи ладони на животе –

Там, где бьётся сердце…

 

ТИМА

 

Раннее утро. Спит ещё детский сад.

Только в одном окошке сейчас светло уже:

Тиму приводят первым – в шесть пятьдесят

И оставляют ждать остальных, со сторожем.

 

Тима ко мне пускается, как стрела,

И говорит обиженно и растерянно:

«Доброе утро! Где ты всю ночь была?

Я по тебе соскучился, Алексеевна!»

 

Тима меня не слушает. Никогда.

И на прогулке тащит мне «чай» из лужицы.

Я возмущаюсь. Он мне: «Моя звезда!

Я же мужчина, вот ты меня и слушайся!»

 

Он победит злодеев на всей Земле,

И в Новый год, в мороз, в темноту, в метелицу

Он приплывёт за мною на корабле,

Белом-пребелом. И непременно женится.

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера