АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Феликс Лукницкий

Такое кино. Стихотворения

В КУРСКЕ

 

В Курске
на улице Бебеля
(Угол улицы Володарского)
Стоит бывшее Реальное училище,
Которое столетье назад
Посещал мальчик Коля Асеев,
А до него — революционер «Иннокентий».
Чем гордятся мраморные доски
На стене видавшего многое Дома.
И в кровавые сороковые
В нем гнездились военные госпитали.
…А внизу, под обрывом —
Тускарь-речка,
Что текла и при мальчике Коле,
И при сраженьи под Курском,
И течь будет,
надеюсь, столетья.
Ну, а Дом —
столько жить будет вряд ли,
Как и эти названия улиц.



* * *

 

Сколь пестры лица рыночных молочниц —
Над их товаром белизны больничной…
Под фартуками цвета медицины —
Скрывается и стройность, и дородность.


Я пару раз в неделю покупаю
Сметану, реже творог, — у одной
И той же.
Мы давно уже привыкли —
Она к деньгам моим, а я — к ее сметане.



* * *

 

Собаки спят в тени большого дома.
Спят среди дня, им транспорт не мешает.
Другое дело — глупые мальчишки,
Бегущие, не ведая о том,
Что издревле — бегущий человек
И спящую собаку
раз-дра-жает.


Как краток сон в прохладе и в тени…
Во сне приходит бросивший хозяин,
И сладок запах дома
И дымка,
Которым до горька пропахли руки,
Кормившие когда-то, в прошлой жизни…
Но с ним надежно —
лишь до пробужденья.



ЗМЕЮ УКРАЛИ

 

Стояла пред Больницей Мариинской
Внушительная Ваза со Змеей.


Поблизости я жил в младые годы,
Под Вазой спелы желуди сбирая.


Те желуди с раскидистых дубов
Со стуком звонко падали на камни,
А в Вазу — чуть поглуше.
И Змея
Питалась желудями (так казалось)…


Что ж ныне, — что теперь мой видит взор?
Жива еще Больница.
И дубы
По осени чреваты желудями.
И Ваза одряхлевшая — жива.
Но нет Змеи.
Гармония распалась:
Осиротела Ваза без Змеи.



ПУТЬ В МОНТЕРЕЙ

 

Жил Эвкалипт. Он отдал богу душу.
Пенек остался в память об ушедшем.
На нем сидим. И тень от эвкалиптов
Дарует дрему в пряном аромате.


Когда-то здесь железная дорога,
Сработанная силами китайцев,
Вела от Сан-Франциско к Монтерею.
Тому лет 30, как ее не стало.


Точнее — поезда уже не ходят.
А рельсы кое-где еще на месте:
Под сенью молчаливых эвкалиптов —
Хранят в глубинах памяти былое…


Без пищи, без воды, без документов —
Сидим на пне большого эвкалипта —
Пред тем, как путь продолжить к Монтерею —
Пешком.
Ведь поезда, увы, не ходят.

 

К списку номеров журнала «ЗИНЗИВЕР» | К содержанию номера