АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Анатолий Юхименко

Притчи. Стихотворения

«Так   будут   последние   первыми…»

 

прости меня. я худший из людей.

я – задыхаюсь без твоих прощений.

покуда копит влагу Водолей

и мерзнет сок весенних превращений

 

в пучках флоэмы и  от Рождества

2 тыщи лет. и нечем оправдаться

за скудность черт. и за намек родства.

и век окончен. и мытарства длятся.

 

и в скудоумный осевой хребет,

где мозг наивней, чем слеза ребенка,

вонзится страсть. и ежедневный бред

для неимущего – доходная работка.

 

и так занятна участь тех,

в ком бродит кровь по замкнутому кругу,

и ищет выход для простых утех,

и смысл кончины портит, как подругу.

 

и чтоб добраться до другой щеки

чужой ладонью надобен посредник.

и дни бегут, как на сосцы щенки.

и ровно жизнь – от первых до последних.

 

« … друг!   как   ты   вошел   сюда

не   в   брачной   одежде?»

 

а тот, кто не в брачных одеждах,

но с мира по нитке в миру

надеждой, как стражей, задержан

и строчкой, что рвется к перу;

 

а тот, кто изъят на распутье

от плуга, от блуда, нужды,

чей смыл, будто узел, распутан,

в ком нету особой нужды;

 

а тот, с неподдельным, как камень,

и чуждым веселья лицом,

хватающий с жару руками

откормленных тучных тельцов;

 

а тот, кто, как прибыль, мельчает,

в ком скорбно/греховна гортань,

чью скверну омоет молчанье,

как грязь из телес – Иордан;

 

но тем, что изъят был и призван,

он – избран – не избранный – тот,

в ком свет преломился, как в призме,

кто вреден для горних высот;

 

и тем, кто задет был любовью,

как баловень дев и семьи,

и тем, что венозною кровью

омоет одежды свои.

 

«когда   придет   хозяин 

виноградника»

 

я ветхие числа листал,

плутая в изгибах сложенья,

но жизнь, что жирнее пласта,

не ведала слов сожаленья;

 

растила густой чернозем,

служила простую работу:

брать сдельщика утром внаем

и требовать крови и пота;

 

и я – составитель времен –

ведущий усердно подсчеты,

был тленным внутри засорен,

но тоже замысливал что-то;

 

наемник, сгубивший лозу,

стяжатель напрасной награды,

вершил свой крутой самосуд,

покуда в пути Виноградарь;

за то, что нет дела о ком

бьет колокол в тихом селенье,

бросая голодному корм:

горсть крошечных слов сожаленья.

 

«и  когда  он  был  еще  далеко»

 

рвалось. шипело. билось недовольство.

терзало путника всевластьем произвола.

и барышом сомнительного свойства:

кормило мукой мелкого помола.

 

и блудный сын глотает липкий страх.

и пьет стыда переигравший уксус.

и, распознав, что боль утрат остра,

не изменяет избранному вкусу.

 

его трясет. укутавшись в тряпье,

как прячутся от сглаза и от порчи,

из пересохших русел пьет

сухую влагу барских вотчин.

 

и снова продолжает путь.

и, будто смысл, в пределах многоточий,

иную полагает суть:

уже не ваш,  –  но все еще не отчий.

 

чужой. ничей. как сорная трава.

еще не отчий. на ребристой грани,

где жизнь и смерть схлестнулись за права

единоличных обладаний.

 

он так устал. ослаб. а даль

еще длинна. но что до расставаний,

то обобравший мир отдал

цветной металл врачующих страданий.

 

и сортируя эту медь,

когда дорога кончится, как ссылка,

не больше точки встанет на холме –

и в ней отец признает сына.

 

«…потому   что   настала   жатва.»

 

потому что наступит жатва.

предназначенный колос ломок.

потный полдень. ни тучки. жарко.

души – полые, как солома.

 

это –  скоро. возможно, завтра.

зернам станет в чешуйках тесно.

как возмездье, настигнет жатва.

время вызрело.  хлебом. тестом.

 

поднебесный горчичный воздух

в проникающих ранках остьев.

колос сжат. и на праздный возглас

не хватает ни сил. ни злости.

серп послушен движенью кисти.

мысль о небе. и мысль о хлебе.

зерна тверже, чем в теле кости.

колос. серп. пустотелый стебель.

 

время прибыли и хищений.

пахнет ладаном вкупе с серой.

небом подлинных восхищений.

потому что берется силой. 

 

«И   пришедшие   около

одиннадцатого   часа…»

 

– работник последнего часа –

воздастся тебе за труды:

наполнится полая чаша,

охрипнет архангел трубы,

отмерится  теплого хлеба

на плоть: ни мертва/ни жива,

и будут волы твои в хлеве

пресыщенно время жевать;

 

 и станешь добреть ты глазами

в беременный час соловьих,

и, может быть, даже Хозяин

причислит к разряду своих;

 

и разве не равное чуду,

– как если ходить по воде –

жизнь, страстную выдумку чью-то,

присвоить. примерить. задеть.

 

и трогая век плавниками,

весомый и скорый на боль,

полощется между губами

немая, как рыба, любовь:

 

подельник. поденщик. работник

наемных разбойных касыд.

резных мимолетностей плотник.

 

бьют полночь на башне часы.

 

«иное  упало  в  терние…»

 

ты семя – упавшее в тернии,

на этих грунтах, где дано

познать растяженье материи

и выпасть, как соли, на дно;

 

и вызреть опушенным колосом,

презревшим зерновкой осот,

и выдать натруженным голосом

всю прибыль с отверстных пустот;

 

и если б не залежи горести,

ведущей отсчет на аршин,

то чтоб ты поведал о горести

и плотности тщетной души;

и если б не скормлен был женщиной

на розовых чутких сосцах,

то чтоб смог сказать ты о желчи и –

как носят под платьем сердца;

 

и если б не умер, как семечко,

то как бы сумел угадать,

что дышит прерывисто в темечко

непознанная благодать. 

 

Вольное  истолкование

В. Ильина

 

четыре стороны света

для глаз и рук моих.

больше не буду просить.

 

и небо открыто вечернее.

и нечто, сокрытое в белом.

больше не буду просить.

 

как если бы вышел в поле,

а поле то – боль земная,

и боль земная – твоя.

 

вот – онемею от боли,

как эта земля нагая.

не буду больше просить.

 

                        В. И.

 

вот что совершенно хорошо:

вишни, согрешившие с росой,

вишенки, что сладостней и чище,

ять, что разрушает, будто яд,

явь, что насыщаясь росных яств,

заставляет слева биться чаще;

 

вот что полагается просить

у пожнивных хлебосольных сит,

у сырца уживчивых провинций,

у подзола четырех сторон,

у крамолы чертовых дорог,

у руки запойного кормильца:

 

то, что прорастает на полях,

на паях у сиверских полян,

на правах у пробного обкоса,

на губах усердных, но немых…

 

и, прозрев на самый малый миг,

боль свое возьмет.

не беспокойся.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера