АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Попов

Без лишних восклицаний. Стихотворения

* * *


Не читай газеты, человече,


Постоянный нервный разнобой,


Уличную торопливость речи…


Пусть они волнуются тобой.


 


Что тебе – в канаве или луже


Найден труп вчерашнего суда?


Что тебе неизлечимый ужас


Новостей их? – Ржавая вода.


 


Что тебе расхристанное слово,


Времени каприз и перифраз?..


Почитай печального Иова.


Бог идёт. Проходит мимо нас.


 


Сердце забывает разговоры,


Утренний туман и снег свобод.


Бог идёт. Передвигает горы.


Скажет солнцу – солнце не взойдёт.


 


* * *


Вонми, мой Бог, вонми моим речам,


Не посмотри, что я устал и грешен.


Когда изводит дни мои печаль,


Пошли того, кого смогу утешить.


 


Кому скажу:


– И мы с тобой близки!


И мысли, от которых нам не спится!


Спасенья не бывает без тоски,


Тоски по небу – беспокойной птицы.


 


Её круженья странны и резки,


Но с нею, как с душою, не слукавишь.


Спасенья не бывает без тоски –


Мы на пути спасенья, мой товарищ.


 


ХИТОН ХРИСТА


 


Воины же, когда распяли Иисуса,
 взяли одежды Его и разделили
на четыре части, каждому воину
по части,  и хитон...


Ин. 19, 23


 


Земную ось сорвёт снаряд фугасный,


И белый стронций упадёт дождём,


И станет океан моторным маслом…


Нам надо оставаться со Христом.


 


Держаться за края Его хитона


Последней верой в полноте времён,


Когда планета делит раздражённо


И океан, и масло, и хитон.


 


СОЗЕРЦАНИЕ СТРЕКОЗ


 


Ни возводим, ни штурмуем дворцы,


Созерцаем мы полёт стрекозы,


Потому что мы с тобой мудрецы,


Русских сумерек и снов Лао-цзы.


 


Поглядим на стрекозу сквозь прищур


И на муху, что летает едва.


Много мудрости – опять чересчур,


По утрам опять болит голова,


 


Ноет сердце, что спивается край,


Не отходит от гражданской бузы…


Потому что это вам не Китай,


Русских сумерек и снов Лао-цзы.


 


* * *


Друзья мне пишут: снится Воркута –


И улицы знакомые, и люди.


И будет время, как-нибудь они


Заедут, если только время будет.


 


Читаю письма. Думаю о снах


В них Воркута мне никогда не снится.


Хотя со мною рядом, как жена,


Зубная щётка, чаша и цевница.


 


Как я ни жил, о чём ни сожалел,


Какую бы ни выбирал дорогу,


Но мне не снится город Воркута…


И слава Богу.


 


Как может сниться мой убогий край?!


Где снег да пыль,


Да пыль со снегом снова.


Неужто в ваших светлых городах,


Друзья мои,


Порою так хреново?


 


МОНАСТЫРСКИЕ ДЕРЕВЬЯ


 


У деревьев нет таких минут,


Что никак не пересилить тьму,


Никого они не предают,


Не желают сдохнуть никому.


 


Никому не скажут: – Прах земли!


Ты не человек, а муравей…


Молятся, чтобы укрыть смогли


Путников от зноя и дождей.


 


Если на ветру и пошумят,


То уймётся ветреная дрожь…


Почему, сердечный мой собрат, –


Под ветвистым деревом вздохнёшь,


 


Пожалеешь ближних бедолаг,


Поглядишь на утренний пейзаж –


И пойдёшь на рынок и в кабак,


И пойдёшь кого-нибудь предашь?


 


ОСЕННИЙ КРЕСТ


 


Неприхотливы здешние места –


И ты привык к дождям и глухомани.


И упадёшь под тяжестью креста –


Не жизнь, а осень! Только снова встанешь.


 


Чего бы ни смотреть на мелкий дождь?


Смотреть себе без лишних восклицаний.


Надолго осень. Разве с ней умрёшь?


С ней умирать невесело. И встанешь.


 


И не захочешь уезжать из мест,


Где столько о других краях проплакал,


Где железнодорожный переезд


Опаснее осеннего маньяка.


 


Обычный крест – передохни и встань.


К тому же, всё равно тебе не спится.


И тепловоз въезжает в глухомань –


Даёт гудок. Наверно, из столицы.


 


РАЙОННЫЙ ХРАМ


 


В райцентре построили храм –


Небольшой,


Спасаясь от русской печали.


Всем миром его возводили –


С душой,


Как прежний когда-то ломали.


 


Те дни не припомнят уже старики,


Ломали без всякого толка –


Чтоб в зеркале не отражался реки.


Остались развалины только.


 


Храм новый


И сайдингом белым обшит,


И всё, вроде, с именем Бога.


Никто в прежнем не был,


Зато от души


Вздыхают:


– Был краше… Намного.


 


* * *


Как Бог разбирает слова миллионов молящих,


Каждый оттенок молитвы, каждый душевный штрих?


Язык сердца может обходиться без подлежащих,


Без сказуемых. Без многоточий и запятых.


 


Хочу молиться на языке веры, судьбы. Ибо


Скучную исповедь не о том, чем сердце живёт,


Бог не слышит – лишь видит, что открывает рот рыба,


Бессмысленно, беззвучно она открывает рот.


 


Зачем это надо? Придумывать небу мороку?


И жалеет Бог говорящих пустые слова,


Что Он создавал человека, а перед Ним окунь.


Или плотва.


 


ПАМЯТИ ИГОРЯ ВАВИЛОВА


 


Не получилось, Игорь, выпить нам с Гомером.


Он обещал придти, но тяжела кифара


Эпических стихов. Не смог в тумане сером


Увидеть – разобрать пути до Сыктывкара.


 


Да что он видеть мог?! Ни пармы, ни Мемфиса,


Ни водки с клюквой, ни вечерние Афины.


Не огласил нам кораблей ахейских список,


Что не смогли прочесть мы и до середины.


 


Что в жизни видел он?! Ни русский снег, ни Трои…


Как бог смеялся, чтоб звучала «Илиада»,


Жаль, выпить не пришёл. С ним было бы нас трое.


Мы пили без него. Когда-то выпить надо.


 


Хоть ты его искал – искал в глазах прохожих,


В растерянной любви, в своих коротких книгах.


Стикс даже переплыл, как Сысолу. И что же?!


А там сухой закон. Ни с кем не выпьешь, Игорь.


 


БАЛЛАДА О БОКАЛЕ


 


Неловко я бокал поставил –


Разбился вдоль и поперёк.


Как много выучил я правил!


А вот бокал не уберёг…


 


Я знал, что иней в песне синий,


Я знал, что рыбку из пруда


Не вынешь без труда. В мартини


Неплохо бросить кубик льда.


 


Порой меча острее слово,


Хоть восемь бед – один ответ.


Не покупай коня хромого,


Купи себе велосипед.


 


Мужья едят без меры груши,


В какой бы край не убежал,


Любовь брандспойтом не потушишь –


Высокой сложности пожар.


 


– Все правила правы отчасти, –


Сказал сознания поток…


И я разбил бокал на счастье –

На счастье вдоль и поперёк.

К списку номеров журнала «ДОН» | К содержанию номера