АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Изяслав Винтерман

Из книги стихотворений «Огонь на двоих»

* * *

Любовь всё делает прозрачным.

Неудержимою слезой –

день – просыпается двузначным

числом испуганным – зимой.

 

Полет ресниц щекочет щеку

и ухо делает тугим.

И по неведомому счету –

мы счастливы совсем другим.

 

И даже тем, что время глупо  

вот-вот откажется от нас.

А, может, и оно иглу пóд

сердцами держит всякий раз.

 

Не шевелись, замри навечно,

мгновенье лучшее из всех...

И по невидимой нам встречной

летит, светясь, тяжелый снег.

 

* * *

Я в бугристый лед поудобней лег.

Застывая в прозрачной нише,

я увидел  колотый этот лед

изнутри, как спасенье свыше.

 

Время выло, рвало за воротник,

мяло воду в подмерзших лужах

на последнем вздохе, плывущих в них

глаз открытых сужая ужас.

 

А потом затихло, лед боль извéрг.

Солнце раненое на пиках –

буйных сосен – нервно рвалось наверх,

рассыпаясь в холодных бликах.

 

* * *

Опять мне холодно и ясно.

Но ясность – враг номер один

на дне сознания – не даст нам

соединить огонь и дым.  

 

Ты не запомнишь свет из окон,

как снег сочащийся на пол.

И не заполнишь третьим оком

пустот, которые нашел.

 

Снег набивает светом ясли

и залепляет в сердце щель.

Опять мне холодно и ясно.

Слова качнули колыбель.

 

Фью-ю-у – сдуваешь снег осевший

с вещей, со времени, с людей.

И он летит повеселевший,

но завтра будет холодней.

 

* * *

К двенадцати – жизнь стала радостной –

устал мельчить  декабрьский день.   

Вернулась кровь –  сорокаградусной,

но холодно, что ни надень.

 

В моей крови? так мало водки

и тающих кристаллов льда

зимы, передающей сводки:

где яи ты, где ты да я.

 

Потом в отчетах нас не будет,

растает линия огня.

Второе «я» мое остудит

желанья – первого меня,

 

и назовет холодным богом,

и вываляет в снежной тьме,

и спрячется во сне глубоком,

не оставляя нас во мне.

 

ЗИМА ЕЩЕ

 

Под бледной марлей января

машинки, домики – игрушки

больших и малых. Со двора

их унесло на хутор «Грушки».

 

Бегут на горку, с горки вниз –

(Зима: «Кого здесь намела я?») –

чужие, господи, вернись,

верни на место, умоляю. 

 

Мы испаряемся, нас нет.

Под прошлогодним слоем снега

совсем другой какой-то снег,

как будто и не падал с неба.

 

* * *

Зима. Пограничник съезжает с холма.

Он бел в маскхалате – прощай, хохлома.

Он чист, он чекист по отцу и отца

желанью бежать, точно зверь на ловца.

 

И холм не полог, и судьба не пряма.

Скользит пограничник, разведчик-чума.

Под ватником толстым, под теплым бельем –

подросток, берущий то спуск, то подъем.

 

Он попросту спит, он летит в тишине

и счастья куски собирает во сне –

счастливое море, безбрежный уют

и жизнь бесконечную в пару минут.

 

* * *

Пусть будет снег, и будет мне тепло!

Жизнь горяча, насколько мы готовы.

Струится сквозь витражное стекло

свет ледяной: небесный и грунтовый –

по капле, по сверкающей серьге,

по зернышку и по слезе горячей.

Кто этот свет удерживал в себе,

чтобы раздать потом во тьме незрячей

и дальше жить среди горящих глаз,

ловя тепло от всех и отовсюду,

с последним богом сохраняя связь

и веря чуду...

 

 

С полным вариантом книги можно ознакомиться по ссылкеhttp://promegalit.ru/modules/books/download.php?file=1448287104.pdf

 


К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера