АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Баталов

Конец истории. Кого манит Аргентина?

Foto1

 

Родился в 1982 году в Ярославле. Юрист, работает в правоохранительных органах. Пишет стихи, критику и эссеистику. Лауреат «Илья-премии» (конкурс «Русский характер: новый взгляд») – 2011, финалист конкурса памяти Константина Васильева (Ярославль), шорт-лист Волошинского конкурса-2014 (критика). Публиковался в альманахах «Чем жива душа…», «Илья», журналах «Мера» (Ярославль), «Контрабанда», «Лиterraтура», «Литературной газете».

 

 

КОНЕЦ ИСТОРИИ

Сергей Лукьяненко. Шестой дозор. - М.: АСТ, 2014 - 384 с.

 

Сергей Лукьяненко наконец-то завершил - будем верить в это! - свою многотомную эпопею о Дозорах. Возможно, ещё появятся рассказы мастера на эту тему, уже стартовал проект «Дозоры» - произведения разных авторов, действие которых происходит в созданном Сергеем Лукьяненко мире, но цикл завершен. Завершен шестым романом, который носит вполне логичное название «Шестой дозор», что даёт нам повод поговорить как об этом самом романе, так и обо всем цикле в целом.

Появление романа «Ночной  дозор» в конце 90-х носило характер взрыва сверхновой. Извечная борьба добра и зла была показана в нём предельно наглядно. Соединение окружающих тебя повседневных реалий с классическими байками о вампирах и оборотнях производило почти шокирующее впечатление. «Я чувствовала себя персонажем этой книги», - призналась мне в те времена одна из читательниц, и это ощущение было общим.

На волне успеха последовали и две экранизации, но впечатление от них было не то. Изысканная стилистика Бекмамбетова не была приспособлена для передачи этого вот ощущения обыденности фантастического.

Другой причиной успеха тех, первых книг, была наглядное изображение дихотомии добра и зла. Сейчас парадоксы Лукьяненко выглядят лишь забавными анекдотами наподобие истории о туземце, который ответил одному миссионеру на вопрос, что такое добро, а что - зло: «Когда я украду у соседа корову – это добро, когда сосед у меня – зло». Но тогда так не казалось. Те, первые читатели Лукьяненко, были ещё советскими людьми, воспитанными в категориях однозначного добра и однозначного зла. Многие из них именно после книг Лукьяненко и задумались о том, что не так всё просто в этом мире. Жаркие споры кипели на кухнях, а кто-то с удовольствием примерял на себя образ тёмного мага, внезапно и с удивлением обнаружив, что можно, оказывается, жить и так, не занимаясь самокопанием и не мучая себя угрызениями совести.

После успеха первых двух книг судьба последующих, при всех их высоких продажах, многим показалась спадом. Во-первых, скажем прямо, герои немножко приелись. Но главная причина в том, что именно начиная с третьей книги – «Сумеречный дозор» (говорящее название!) автор стал примирять свет с тьмой.

Более того, как-то вдруг оказалось, что главную опасность для человечества несут не тёмные маги, а напротив, светлые, желающие осчастливить весь мир и не желающие просчитывать последствий. Действия тёмных, пытающихся минимизировать и предотвратить эти последствия, при всем их коварстве и цинизме, стали всё больше напоминать необходимую оборону. Свет и тьма смешались. Светлые позволяли себе коварные интриги, тёмные – благородные поступки. И как-то всем стало понятно, что в мире Лукьяненко нет и никогда не было светлых и тёмных. Были свои и чужие. Иные.

Противостояние потеряло смысл. История закончилась. Почти по Фукуяме.

У читателя прошел шок, этические шарады нашли своё разрешение, и книги стали просто дочитывать. Надо же узнать, чем там дело-то кончится.

Своё любопытство читатель удовлетворит в полной мере. Автор разрешит все загадки, развяжет все сюжетные узлы и замкнет все сюжетные линии. Остается лишь недоумение: и это все?

Недоумение возникло не только у нас. Дело кончилось тем, что и в магическом мире встал вопрос о смысле существования света и тьмы, и вообще – о смысле существования Иных. И в рамках этой логики вполне можно понять те магические сущности, которых не устроил наступивший сумрак, и которые решили устроить всеобщую «перезагрузку».

Но герои Лукьяненко рассудили иначе, и последние два романа ушли на то, чтобы, что называется, «решить вопрос». Вопрос был решен, хотя и не безвозмездно, и началась просто жизнь. Человеческая и иная. Вполне буржуазная. Без попыток построения царства света или тьмы, коммунизма, рая на земле и тому подобных вещей. Вот я даже и не знаю, хорошо ли это…

Говорят, каждая популярная книга отражает подсознание своих читателей. Если это так, то цикл о дозорах отразил перестройку сознания некогда советских людей от мыслей о всеобщем счастье, построении коммунизма и мире во всем мире к стремлению жить «по-тёмному», или, говоря научным языком, исходя из теории  разумного эгоизма.  

Человеческое, слишком человеческое желание. В чем пришлось в полной мере убедиться Антону Городецкому.

Для него это уж точно – конец истории о Дозорах.

 

 

КОГО МАНИТ АРГЕНТИНА? 

Алексей Макушинский. Пароход в Аргентину -М.: Эксмо, 2014 - 320 с.

 

Алексей Макушинский – финалист последнего сезона премии «Большая книга», романист, эссеист и литературовед.

Новый роман Алексея Макушинского «Пароход в Аргентину» – роман неспешный. Подобно плавному движению настоящего парохода, его действие развивается неспешно, почти бессюжетно, события романа, как в жизни, спонтанны, случайны и вполне обыденны. Это роман-воспоминание, роман о прошлом, точнее, подобно шкатулке с двойным дном, о двух прошлых: история жизни великого архитектора Александра Воско передана посредством повествования об исследовании его биографии героем-рассказчиком, alter-ego автора, что позволяет смещать взгляд с одного времени на другое, с собственных воспоминаний автора на события жизни его персонажа.

Итак, действие романа течёт неторопливо, в нём мало событий, но много размышлений, деталей, разговоров и описаний. Всё это не мешает читателю с интересом следить за сюжетом, и, в общем-то, уяснить для себя как биографию великого архитектора, так и историю её исследователя.

Но будь это просто история об утраченном времени, говорить нам, возможно, было бы и не о чем. На самом же деле, это роман не столько о прошлом, сколько о вечном.

Архитектор Александр Воско (А.Н.В., Александр Николаевич Воскобойников), который едва появляется в романе, но о котором столько говорится в нём, – это пример высшего проявления русского национального духа. Он – художник, который полностью воплотил свой талант в невероятно сложных жизненных обстоятельствах. Он – один из титанов Серебряного века, чья судьба является примером тех невероятных творческих прорывов русских людей, которыми полна история века двадцатого.

И тут возникает вопрос: что в нашем характере есть такого, что позволяло появиться этим прорывам? Ответом на этот вопрос, размышлением о становлении русского гения и является роман Макушинского. Это повествование о судьбе и случайности, о природе и культуре, о гармонии и хаосе, о художнике и власти, о славе и одиночестве, о любви и страсти, о гении и жизни в тени великих. В конечном итоге, в биографии Александра Воско чудится некая воплощенная на практике философия, идея некоего русского дао, позволяющая не просто выжить там, где выжить, казалось бы, невозможно, но и попытаться преобразить окружающую действительность.

Это дао, этот путь русского творчества, как и положено любому пути, непостижим. И присущ любому творению, будь то литература, архитектура или человеческая биография. Или, говоря другими словами, «это ощущение осмысленного покоя, которое вызывают во мне А.Н.В. построенные дома, само по себе иронично, потому что смысл – есть, но смысл неуловим, не сводим ни к функции, ни к стилистическим цитатам, ни даже к законам гармонии (будь то золотое сечение или последовательность Фибоначчи, о котором и о которой в статьях, в интервью Alexandre Vosco говорит, вообще, немало) и что именно эта ироническая неуловимость смысла, смысла, который мы угадываем, но который в то же время от нас упорно ускользает, упрямо не дается нам в руки, что вот она-то и роднит, может быть, архитектуру, не архитектуру вообще, думал я, но вот именно эту, создаваемую Александром Воско, с теми, по видимости, случайными совпадениями, которые так сильно занимали его и, поскольку я занялся им самим, начали занимать и меня…». И далее, словами, которые произносят оба героя романа: «Никто не сумеет, наверно, сказать, привносим ли мы в мир этот смысл или открываем какой-то смысл, миру изначально присущий».

Такое вот отношение к искусству не как к объекту творчества, а, напротив, как к той силе, служению которой необходимо посвятить жизнь, отношение к себе как к инструменту для выявления этого смысла, мне кажется, и отличало наше национальное творчество в высшем его проявлении. И роман Алексея Макушинского, думается, именно об этом.

Так это или нет, но образ Александра Воско – это попытка создать столь чаемый в нашей литературе образ позитивного героя, положительный в высшем смысле слова литературный персонаж, который способен не просто отразить окружающую действительность, но и, как это бывает с настоящими литературными героями, преобразить её. Так, как преображали ландшафт реальности строения великого архитектора Александра Воско. И, может быть, тогда наша окружающая действительность, как это случалось в романе, со временем откликнется нашим чаяниям, в свою очередь, породив новых титанов российского духа. Если так, то максимально широкое прочтение этого романа способно не намного, но приблизить их появление. По-моему, только уже ради этого этот роман стоит прочесть. Прочтем?

К списку номеров журнала «Кольцо А» | К содержанию номера