АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Денис Колчин

Репортаж. Стихотворения

***


Моя супруга – святая женщина.


Принять предложение корреспондента,


который не прочь на войну зачем-то


(грёбаный эгоист – верно подмечено)...


 


Таково было её решение.


За что меня Бог наградил – не знаю.


Идея пройти по самому краю –


зряшная выдумка, глупость отменная.


Но...


Грёбаная репортёрская жажда эксперимента...


 


РЕПОРТЁРСКОЕ


 


Солнечным утром на солнечной кухне


чай, зефир, биография Киплинга


(ЖЗЛ). Часа четыре до митинга.


Завтрак – прекрасный. Настроение в духе


солнечных тёплых квартирных оттенков.


Кофе, эклер для неё, ненаглядной


(только проснулась). «Родная, прохладно


сегодня на улице – минус десять... Маленько


волнуюсь... Да ладно... С нами бог – Роберт Капа)))».


 


Бурная площадь, безмолвный ОМОН. Студёный запах.


 


***


Старый Уралмаш – тот же самый Детройт:


многие величественные здания заброшены.


В принципе, могло быть наоборот,


если бы не прекратило идти по-хорошему.


 


Хотя...


Ничего особенного, как говорят у нас дома,


архитектурная история микрорайона.


 


***


«О, доктор Брайдон. А вы счастливчик –


уцелели единственный из шестнадцати тысяч.


Да, как себя чувствуете? Стычек


не меньше. Кое-кто предлагает полностью выжечь...»


 


«Мистер, что навестили – спасибо.


Теперь вам лучше пойти, заняться своими делами».


 


Пусто.


Все его друзья перебиты, либо


пропали. Стали далёкими-далёкими голосами.


 


***


Пермского края прозвище – «Пакистан»:


мечети, басмачи, героин.


Поезд несётся. Блеет баран.


Над ними – ультрамарин.


 


Состав несётся. Птицы галдят, пищат.


Окрестности – хлорофилл.


 


Скоро на выход. «Такси-джихад» –


куда бы ни попросил.


 


***


В Салоу пили за Победу,


«Джек Дэниэлс» пошёл отлично.


Продолжили после обеда,


приговорив чуток наличных.


 


Вверху сосновые сетчатки,


прожилки пальмовые, море


тепла и не особо яркий


небесный слой, и солнце злое.


 


***


Кафедральный собор Таррагоны,


кафедральный собор Барселоны.


 


На фасадах – святые отцы,


крестоносцы, гаргульи, скворцы.


 


На ступеньках галдят интуристы,


торгаши, попрошайки, артисты.


 


Высоко – химерический крик


местных чаек, заметивших парусник.


 


***


Ветераны африканских кампаний Испании


на открытках, приобретённых в Реусе –


упорные старики, повидавшие ранее


и запомнившие войну. Рассеялся


экспедиционный период. Изображения


на открытках – вот и всё. Тем не менее,


упорные старики нанесли поражение, –


пускай небольшое, – времени.


 


***


Гауляйтер Москвы,


                прокуратор Санкт-Петербурга,


разоритель провинций,


                  Кавказской войны контролёр.


И что ему до нашего праведного испуга,


до нашего гнева, напоминающего укор?


 


Ничего, ничегошеньки. Ладушки. Слава богу.


Обойдёмся. Управимся. Опыт обманчивый над.


 


Гауляйтер идёт по осенней аллее. Могут


пристрелить, или нет? Начинается морось, распад.


 


***


«Счастье не за горами» – железная фраза в Перми,


на берегу Камы, по ту сторону железных гор.


 


Кстати, согласно ежедневным сообщениям СМИ,


что там, что здесь – PR, происшествия, вздор


 


разный. И где находится счастье? Хороший вопрос.


Может, у нас дома. Когда у нас никакой беды.


 


А вот когда беда, оно превращается в рост


сил. Или пропадает, пойди найди.


 


***


Говорят, анаконда может заглотить ягуара.


Печальная притча. А вот руины Алеппо,


Мисураты, Фаллуджи, Грозного, Бендер, Вуковара.


На таком фоне притча сразу стала нелепа.


 


Потрясающий фон, пример огромного горя.


Любой из перечисленных пунктов –


                                        концентрация боли.


Для точных замеров не существует прибора.


А сердце – шалит. Сердце – внутренний орган,


                                                              не более.


 


***


Спорткомплекс УрГУПС – Ливония на два дня.


По углам ощетинились немецкие гарнизоны,


московское войско бряцает мимо меня,


зрители собираются. Безопасность фан-зоны


обеспечивает ограда. Свистит свисток.


Московиты и крестоносцы начинают меситься.


«Бей! Убивай!», – голосит голосок. Нормалёк.


Раненых тащат прочь, бой продолжается,


                                                 кровь струится.


 


Движуха! Отменный получится репортаж.


Пляска смерти в Ливонии – заголовок, подзаголовок –


Екатеринбург на выходных стал центром аж


самых настоящих средневековых разборок.


 


***


РЕПОРТЁР В МУЗЕЕ.


 


Триптих «Гибель Кусуноки Масацура» (ЕМИИ) –


стрелы сыплются на трёх самураев.


Вылетают за пределы ксилографии,


валят всякого, не разбирая:


 


посетителей, музейный персонал...Не убежать.


Бегуны получают промеж лопаток.


Ближе к выходу полицейские лежат, молчат,


прибывшие навести порядок.


 


Самому свезло. Залёг, не торопишься поспешать,


живот подвело, вспотели ладони.


Наблюдаешь, обалдев, необъяснимый ад,


разразившийся в доме


 


ЕМИИ, на выставке «Самураи. Art of War».


Лихорадочно вынимаешь мобильник.


Редакционный номер набрал, новость продиктовал,


заснял могильник.


 


***


«Если ничего не получится, запишусь во


Французский иностранный легион!», –


 


пообещал главный редактор, радеющий о


развитии агентства. Поделом


 


будет нам, весёленьким халтурщикам, мастерам


рерайта новостного. Трам-пам-пам!


 


Бывшему главреду – Гвиана, колониальный полк.


Зачем? Никто из нас не возьмёт в толк.


 


Хочешь, увольняйся. Подъём, сам знаешь, открыт.


Но по своей воле марш-марш, пиф-паф…


 


Если ничего не получится, Эдит Пиаф


споёт, порадует, подбодрит.


 


***


У меня на футболке – пальмы и вертолёты


BlackHawk. Точно, Басра или Багдад,


легендарные полигоны, пипец-курорты.


Отхватил вещицу. Зачёт, отпад.


В телевизоре тоже пальмы и вертолёты


BlackHawk, плотный-плотный нефтяной дым,


а из калашей колошматят, – вот так щедроты, –


по морской пехоте. Сим салабим.


 


А в Москве, в Бирюлёвском парке,


                                             снежки-снежочки.


В центре города – сумасшедший дом.


По центру гуляешь, прогуливаешься до точки,


до точечки. Сваливаешь потом.


 


***


На Босфоре вечером качка – Аллах помилуй.


Экскурсионное судно тащится, тарахтит.


На корме туристы снимаются на мобилы,


на нижней палубе вещает невидимый гид


 


по-английски. Побоку. И без него понятно.


Вон «Сулеймание», вон. А это – «Султанахмет».


На Босфоре вечером ветер невероятно


резок, пронизывает. На тех, кто легко одет


 


ставим крестик. Чайки давным-давно обнаглели,


возле кормы зависают, угощения ждут.


Наконец качели причаливают. При деле


стамбульский флот, фонарики. Где-то гремит салют.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера