АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Илья Будницкий

Причудливы деревья и снега. Стихотворения

МЕЛЬБУРН




Из окна - двухэтажные домики, -


спальный город, не спальный район,


безмятежная власть экономики,


а в основе - ворьё, как Вийон,


каторжане, мятежники, ссыльные,


протестанты и всяческий сброд,


а места - пасторально-стерильные,


вот и я, как почтеннейший крот,


из страны буераков и подвига, -


что ни день - то лапша, то ботва,


здесь, в стране трудолюбья и отдыха,


восхищенье умножив на два,


или более, выпав в прострацию,


задаю себе вечный вопрос -


для чего мне господь дал ту нацию,


для которой покой - купорос? -


Если б жил я в блаженной Австралии -


сколько б выдержал - год или два?


а в чистилище (ад мой - подалее),


пять десятков гудит голова.


..Сколько зелени, моря, безветрия,


или ветра и с ним - облаков,


вот закончу дурное столетие,


и - в Канберру, от игрищ богов.


 


***


Когда-нибудь, под стать манерам,


культура станет эфемером,


потомки не сочтут за труд


забыть язык, покинув лоно


земли, где пали их знамёна,


сокрыв за крыльями гаруд


 


все звёзды вместе с млечной пеной,


и не сыщу во всей вселенной


ни эха - тени языка,


ни спящей почки, ни созвучий, -


мой бог надеялся на случай,


но ставка слишком высока -


 


что есть слова? - в чём смысл наречий? -


меняет облик человечий


то, как мы мыслим и о чём,


не форма - воплощенье сути,


мечта о мире и приюте,


звучанье, ставшее ключом...


 


А что культура? - снова - беси,


ни нас, ни смысла в этой взвеси, -


чужие люди говорят


твои слова ли - после жизни


чадят сентенции на тризне,


Оскудевает звукоряд.


 


Из цикла Ненужные Сонеты




Причудливы деревья и снега –


Их сочетанье, их пересеченье,


То наста нестерпимая фольга,


То шапок Мономаха завершенье,


 


Не лес, но царство, арки и врата,


Хоромы, шалаши и анфилады,


И нет ни сухостоя, ни куста –


Снегурочками нимфы и дриады,


Безмолвие пронзают голоса


И птичьи трели, беличье стаккато,


Равнина, что не знает колеса,


Несёт тебя за сказкою куда-то,


 


И вправду мир полярен – без людей


Он бесконечен, словно сад камней.


 


***


Стрекочет «Зингер», ливень за окном,


Что Эйзенштейну было полотном, -


Узилище, чистилище, отстойник,


Арахна и рисованный камин,


Для выпечки используемый тмин,


По бедности неприбранный покойник.


 


Серым-серо – какая светотень? –


У бабушки от «Зингера» мигрень,


Ни краски в том, что было чёрно-белым,


У кошки виден каждый позвонок,


Картошка распирает чугунок,


И так уныло в доме опустелом,


 


Как будто жизнь – за тридевять земель,


А здесь – корабль, посаженный на мель,


Счастливцы, что в ненастье уцелели,


Но что ж они не радуются дням,


Горящим в тусклых комнатах огням,


Расколотому чайнику из гжели? –


 


Их занесло далёко-далеко,


Им тяжко всё, что внукам их – легко, -


Привычны пихты, кедры, можжевельник,


От юности – ни света, ни примет,


И только дождь, как сломанный предмет,


В свои пределы вписывает ельник


 


И стрёкоты железной саранчи,


Под кошкой – половик и кирпичи,


И бабушка зовёт дикарку – Муркой,


На форточке - отметины когтей,


Припав к земле, как некогда Антей,


Она дрожит всей бедной серой шкуркой...


 


ТЕМНА ДОРОГА




      «Много врут о Вас, Володя...»


         В. Долина


 


В харчевне дали чебурек


Вдогон кальяну, -


Рагу из мяса кукарек


Я есть не стану,


Не потому, что курофоб,


Фанат барана –


Я – мясоед, любитель сдоб,


сосед кальяна, -


Сегодня – просто не хочу,


Пью чай, не чачу,


По чебуреку постучу, -


Зачем горячий,


Зачем порвался, вытек сок,


И пальцы в жире,


Стоит кальян наискосок,


И муть в эфире,


А мне бы наших Ивасей


И Веронику,


На сколько хватит нам друзей? –


На сколько – крику?


..как много врут – и тут и там,


И любят – много,


Я выпью чай «за наших дам»,


Темна дорога…


Темна дорога в облацех,


Светла – над ними,


Был в детстве часто против  всех,


На то и имя –


Расшифровать – опять Завет,


Но я – не в теме,


Хотя познал и тьму, и свет,


Любовь и время, -


Познал? – коснулся – онемел,


Но рок предгорий –


Как облака, снаружи – бел,


Блажен, как море,


И потому монастыри


Мостят к вершинам,


Там, где обрыв, огни зари,


Восставшим глинам


При переходе в облака,


Одушевленьи,


Терять не горсточку песка,


Но суть творенья,


А что взамен? – я повторю –


Темна дорога,


И не по рангу январю


Знать имя бога.


 


***


 


«Пьер Менар, автор «Дон Кихота»


   Х.Л. Борхес




Часто художник рисует пастиш,


И обращается Пьером Менаром, -


Вот ведь искусство! – кадишь ему, льстишь,


Перебиваешься пьяным угаром,


А получается лишь перепев,


Оттиск, копирка, канва трафарета,


Словно пейзаж, на глазах отпотев,


Преображая цвета винегрета,


Так и не ожил – вода ли мертва,


Части срослись недостаточно верно –


Что там живое, под тиной, у рва? –


Как ни черти, обнажается скверна,


Если душа ни мертва, ни жива –


Выпей, художник! – картина права –


Та же излучина, отмель, стожок,


Только – ни женщин, ни смеха, дружок.


 


***


Ах, наливное яблочко! - кусну -


И больше не покатишься по блюдцу,


Не встретишь долгожданную весну, -


Всё сбудется и гости соберутся


Как прежде, возле круглого стола,


И жадно устремят на блюдце взгляды, -


Закружится волшебная юла,


Пророчествам не ведая преграды,


Но ты навек останешься со мной -


Столь вкусное! - прелестное! - нагое -


И, если дело только за ценой, -


То яблочко покатится другое,


И что покажет? - нам не угадать, -


Что обернётся мором или трусом? -


А будущее можно и не ждать,


Взять яблоко - и насладиться вкусом.


 


П.С. "Мор, трус и глад" - болезни, землетрясения, голод.


 


***


 


                     Владу Резвому


 


Выбирай аккуратно кумиров –


Дима Быков – сегодняшний Киров,


Только – жив и весьма плодовит,


И не в Питере правит балами,


А поэзия пахнет волами, -


Вся в трудах, далека аква вит… -


Нет, не Киров – Рождественский Роберт! –


Как меня этот жанр ни коробит,


Только всё же не Вер Полозков, -


С ностальгией трусов и прокладок,


С ароматами птичьих погадок


И мужских перепревших носков…


Скоро арии евроканала


Доведут нас почти до анала, -


Плюрализм и верлибр – заодно! –


Хватит бронзы на Димочкин профиль? –


 


Кто у нас на Руси Мефистофель? –


Катаракта, слепое пятно…


 


Гаммельн




По году – крыса, месяцу – баран,


Характеру – мечтатель и тиран,


(считала дева, что – рыбовладелец,


Но – уплыла уклейкою из рук,


И много лет я стайкою подруг


Был окружён, что музами – сиделец).


 


Лежачий камень. – Селевый поток. –


Ни рук уже не чувствую, ни ног,


В овечьей ли, тигровой, львиной шкуре,


Но крыса доигралась до угла,


И тень заката плотно прилегла,


Прижав зеро де факто и де юре. –


 


Взор крысы, обращённый на руно,


Компасом указует на одно –


Когда горишь – на шкуре беглый пламень, -


Великолепно! – но, - со стороны, -


Асбесты ли проглядывают, льны,


Внутри уже не трещина, но камень.


 


Осталось отпустить грехи и сны,


Дожить до нескончаемой весны,


Проталины, капели, ледохода,


Забыть, что был и счастлив, и любим, -


Твоё  руно развеялось, как дым,


И крыса доигралась до исхода.


 


***


 


       Александру Соболеву и Николаю Минаеву




Есть в чтении стихов оттенок стужи –


Когда ты обращаешься к тому же,


Что в юности блистательным считал,


И видишь все огрехи и ошибки,


 


То вместо снисходительной улыбки


Наружу прорывается оскал –


 


Так холодно с того, что равнодушно,


Почти что всё – чудовищно и скушно,


И Атлантида – в море кислоты,


Спасает – сам язык, его чеканка, -


Минаева ли скатерть-самобранка,


Петрова ли алмазные черты,


 


Ладинского и Чиннова игрушки,


Романтиков чумные, но пирушки,


Паралипоменона постирушки,


И сонм стихов небесной красоты.

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера