АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Евгений Минин

Между рассветом и закатом живёт молох...

Foto3

 

Поэт, пародист, издатель, родился в г.Невель Псковской области. Окончил Витебский станко-инструментальный техникум. Служил в войсках ПВО. После службы в армии  окончил Ленинградский  политехнический институт и. Работал мастером, начальником цеха на Витебском заводе часовых деталей, преподавателем в средней школе до сего времени. Стихи, пародии  и проза  печатаются  в журналах и газетах, издаваемых в США, России, Израиле и Европе, «Литературная учёба, «Юность», «Знамя», «Дети Ра», «Иерусалимский журнал», «Интерпоэзия», «День  поэзии», «22», «Зарубежные записки», «Слово/Word», «День и Ночь» и т.д. Постоянный автор альманаха  «День Поэзии»  последних лет. Ведущий постоянных юмористических рубрик в «Литературной газете», в израильских газетах «Вести» и «Секрет». Издатель и редактор-составитель  множества поэтических альманахов и литературных приложений. Автор  семи поэтических  сборников и книги прозы, председатель Иерусалимского отделения СП Израиля, член СП Москвы, издатель и главный редактор журнала «Литературный Иерусалим», Лауреат Третьего поэтического фестиваля  памяти Поэта – Израиль, лауреат премии журнала «Флорида».  Живёт в Иерусалиме.

 

 

 

ИЕРУСАЛИМ

 

Город, в котором живёт синдром,

где летом в парке можно выспаться даром

богам молятся одновременно трём,

предварительно погуляв по восточным базарам,

Где и от паршивой овцы хоть шерсти клок,

и раздирает рот проперченный фалафель,

а неподалёку от Храма есть уголок,

там сидит и плачет голодный Флавий…

 

 

*  *  *

 

А назавтра проснёшься в стране иной,

Словно ночью тебя переправил Ной

Из страны допотопной через потоп,

Где за три прихлопа один притоп.

Но не вырубят эти слова топором,

Тем, которым на щепки порубят паром,

Отдаваясь каинову греху…

А голубка всё кружит да кружит вверху.

 

 

ЭЛЕГИЯ

 

Когда бессонницы часы

Долбят, как дятел, тишину

И небо держит на весу

К земле скользящую луну,

Щеки  пылающей в ночи

Коснётся робкая ладонь,

И я молчу.

И ты – молчи…

И слово гулкое не тронь…

 

 

 

*  *  *

 

Посадили в лодку, дали еды на неделю

– И плыви – махнули вслед – попутного ветра

И плыву,  от свободы и шума воды балдею,

В неподвижной тиши ни привета и ни совета…

А куда впадает река, ведомо достоверно,

Какой бы выигрыш не выпал, все в итоге банкроты.

Предзакатного неба грусть-тоска безразмерна,

Только оттуда видны всегда омуты-водовороты.

 

 

*  *  *

 

Между рассветом и закатом живёт Молох,

Пожирающий время, глотая и давясь.

В юности спешишь, не считая до трёх,

Тогда важнее не суть этой жизни, а вязь.

Что страдать о не пойманной синей птице,

Когда не знаешь где обитает фазан.

Одно осталось – собирать слова по крупице,

Забывая принимать вовремя валсартан…

 

 

*  *  *

 

Простите, что думаю о дороге дальней,

жизнь океанским отливом идёт на убыль.

Шеренгами стоят книги в моей спальне

по стойке смирно, сжав буковки-зубы.

Это любимые авторы известные очень многим,

и когда смерть направит ко мне ледяную квадригу,

то прежде чем, как говорится, протяну ноги,

я успею протянуть руку, чтобы достать книгу.

 

 

*  *  *

 

Прошла мимо.

Я только искоса глянул.

Всё – проходит…

И всё по одной дороге.

Помню волшебную земляничную поляну,

мимо которой домой возвращаются боги.

Тончает памяти ветхая нитка,

голоса ушедших тише и звучат вразнобой.

Горчит на губах сладкая земляника,

а боги уходят вдаль и не зовут за собой.

 

 

СУМБУРНОЕ

 

Три желания угадай, золотая рыбка,

Хотя глубоко сомневаюсь в твоём IQ.

У Шерлока шершаво хрипит скрипка,

Но как заслушался  грустный Эркюль.

 

В рамках привычных «Пушкинослива»

Вспоминаю салтыковского карася.

На стене напротив пейзаж висит криво,

И вода из озера вытекла вся.

 

 

ОПЯТЬ ЗИМА

 

Опять зима – ну сколько можно?

Любовный угасает зной,

А было столько растаможено

Прекрасных чувств ещё весной.

И снова жизнь на все застёжки,

И вновь метелей бахрома.

Готовим тёплые одёжки –

Опять зима.

 

 

ЭЛЬГРЕГОР

 

Возле дома растёт родное дерево – пальма.

Что стерильно кругом – не скажу, но всегда юдофильно.

Чужая страна была – а теперича матерь альма,

А та, откуда – сюда, иногда лишь в кадриках фильма.

Вот смотрю по ТВ – когда горько, когда прикольно,

Ностальгия ко мне не приходит, не мучает шельма.

Ни Нью-Йорка не надо мне, ни тем паче Стокгольма,

Только память мерцает огнями святого Эльма.

 

 

*  *  *

 

Если б ведала только, как холодно мне без тебя.

Даже северный ветер не кажется злым и суровым,

Незаметною осенью, первым листком сентября

Начался листопад жёлтым, серым и ярко-багровым.

Оглянись на меня, это я поднимаю листок –

Черновик этой осени, словно пустую страницу.

И увидишь во мне неуклюжую черную птицу –

Занесённую стаей на Ближний, но дальний восток.

 

 

ПТАШКА

               

              Поэт не должен говорить на «ты»

              Ни с ласточкой, ни с камнем, ни с судьбою.

                                                                   Тамара Габбе

 

Дни стали светлей и длиннее,

деревья цветут не спеша.

Вот пташка на ветке,

                                     под нею

сижу я, неслышно дыша.

Расплакалась звонко пичуга,

прощаясь с ушедшей зимой

её приютившего юга,

но время – на север, домой.

И в дивных сиреневых звуках,

в которых и горечь, и боль,

о прошлых потерях-разлуках

грустит бесконечный бемоль.

И каждое треньканье в душу,

как тонкой иглы остриё...

И кто я такой, чтобы слушать

печальные тайны её.

 

 

NON C'E PACE TRA GLI ULIVI

 

Сижу под густой и зелёной оливой,

Не ждите, товарищи, рифму «счастливый»,

Нет счастья пока что от этих олив

Для тех, кто воинственен и тороплив.

Оливки не ем в маринованном виде,

Хотя на оливу совсем не в обиде,

И воет над нею в полёте фугас,

Поскольку нет мира давненько у нас.

Сижу под густой и зелёной оливой,

Жду рифму, товарищи…

Я – терпеливый…

 

 

ФЕЙСВЗБУЧЕННОЕ

 

Что нашей жизни тарарам,

то взлёт порою, то посадка,

могу признаться честно вам –

я не из робкого десятка.

Я тот ещё порою гусь,

хоть обо мне молчит легенда.

Смертельно только лишь боюсь –

Я одного, друзья – отфренда…

 

К списку номеров журнала «Кольцо А» | К содержанию номера