АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Валерий Байдин

Весновидение

 

 

Язык 

 

С поэтами пускать слова на ветер,

пушинками сдувая со строки.

Где семя прорастёт, какое дело?

В прибой швырять

рассыпанные строфы,

пусть тонут, галькой

на волнах подпрыгнув.

В пашню языка

их бросить, чтобы сор цветочный

весною вырос вместе с хлебом...

Ты, собеседник тьмы и света,

послушник четырёх стихий,

увечный мир тебя усыновил.

Какую долю ты испросишь:

немого стихотворца,

художника ослепшего,

певца глухого?

…Над муравьиной кучей слов

задумчиво стоять и, размышляя

о вавилонской башне,

у молчаливых тварей черпать мудрость

и собирать костёр и долго

от искры смысла раздувать огонь,

чтоб из сожжённых рукописей

вспыхнул

неугасимый,

пламенный

язык.

 

 

Словесность

 

Мысль не выскажешь дословно,

словно в мире всё условно,

состоит из слов.

Слово было, да, в начале

и в восторге и в печали,

в озареньи, в озвереньи,

и, в конце концов…

Вот они теснятся, снятся,

облаком летают, тают,

любят вечными казаться,

сердца крыльями касаться —

будто ангелы играют,

будто вороны кружатся,

надо мной летят

и грают.

 

 

 

Весновидение

 

Я — весновидящий,

мои весновиде?нья —

в ночных стихах.

Я осенённый

осенью,

бегу со склона лет

и в лето улетаю,

зимой немою маюсь,

гоню сомненья.

Я — весновидящий,

живу и восторгаюсь

и лишь поэтому

поэт.

 

 

 

Бого?род

 

Глаза людей,

которых нет лютей,

стенанье стен,

усталость стали,

и зданий необузданность,

и мостовые масти

серой,

и гнёт огней,

и черепов исчерпанность…

Там бедность дно

грызёт

и безнадежность бездной

манит,

но Богородица Богород

свой хранит

в-о-граде радости

средь города-нерода.

 

 

 

На улицах Петербурга

 

Домов глаза живее глаз людских.

Мне сверху шепчут губы на фасадах

и прах целуют городского неба,

на воды тихие склоняясь ниц,

и молятся о плоти нашей смертной.

Не крикнуть: «я люблю!»

Не услыхать ответа.

Застынет сердце — пусть!

Рукой касаясь серых стен,

ты пыль столетнюю

когда-нибудь смахнёшь

и горестно воскликнешь:

— Ещё одна любовь застыла в камне!

 

 

***

 

В пустынном небе кружит птица,

летит к земле, на куст садится

и смотрит осторожно.

Я к ней рукой тянусь наивно,

и ввысь она взлетает,

живою точкой, любящим зрачком

над городом парит…

Смотрю и прозреваю:

нежность — близка и недоступна.

 

 

 

***

 

Любовь запретная,

не по закону…

Вдруг

          выпорхнуло сердце,

птицей залетело за икону

и стук

от крыл её не затихает,

мерцает

  огонь свечей,

души не согревает.

Недвижно на полу застыло

тело,

под сводом церкви онемело

моё дыханье.

Радость и страданье

крестом

  соединила

божья воля!

Нет сил понять,

отвергнуть и принять

мой путь.

Листом

 зелёным

радостно пронзила,

       оживила

твоя любовь…

Запрет —

  претит!

Душа кричит

от слова: «Позабудь!»

Прости, Господь!

Не знают

дух и плоть

       покоя,

окаменелый поцелуй

на сердце тяжестью лежит

невыносимой,

пустые дни проходят мимо

           исчезают.

Нас

породнил и разделил Ты,

Милостивый Спас!

Сказать:

«нет» — нежности,

Объятий — необъятности,

глаз — ласке,

крови — откровенью?

Пусть

          в небо слезы падают!

Дожди земной тоски

             и снега грусть

не омрачат божественного света.

И нет нам утешенья, нет ответа...

К списку номеров журнала «ГВИДЕОН» | К содержанию номера