АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Наталия Лихтенфельд

Фёдор Филиппов, «Не для средних умов» М.: «Вест-Консалтинг», 2013; Светлана Климова, «Семейная хроника Ягодиных» М.: «Вест-Консалтинг», 2013

Фёдор Филиппов, «Не для средних умов»
М.: «Вест-Консалтинг», 2013


Об этом поэте вы не найдете слишком много сведений в Интернете, разве что прочитаете вот это:
«Фёдор Филиппов — поэт. Учился в МГУ на механико-математическом факультете в 1969—1972 гг. За это время успел стать чемпионом мехмата по футболу, чемпионом МГУ по гандболу, чемпионом Москвы от сборной МГУ по теннису.
Член Союза литераторов России, организатор и ведущий секции иронической поэзии при СЛР, государственный стипендиат по категории “Выдающиеся деятели культуры и искусства”, лауреат премии “Золотой теленок”.
Помимо многочисленных публикаций в периодике, в 2008 году у автора вышла книга “Завтра начинается сегодня” (поэма).
Чаще всего печатается под именем своего литературного героя Артура Ио. Под этим именем стихи Ф. Филиппова можно найти в Интернете.
Поэтический талант обнаружился внезапно, и не сразу был замечен его обладателем. Но от таланта деваться было некуда.
В 1982 году, случайно зайдя в Клуб Ильфа и Петрова газеты “Гудок”, Ф. Ф. был незамедлительно открыт руководителем Клуба, всемирно известным ныне писателем Александром Кабаковым (лауреатом “Золотого теленка”-1981), после чего, в этом же году, ему пришлось стать лауреатом упомянутого Клуба.
Второй раз наш будущий лауреат был открыт в комиссии по борьбе с молодыми писателями одним из ее руководителей Андреем Кучаевым (лауреатом “Золотого теленка”-1970). После подобных открытий и путь в “Клуб ДС” стал широко открыт перед Фёдором Ф.»
Изданная «Вест-Консалтингом» новая книга поэта доставит читателю, прежде всего, радость. О том, что поэзия Ф. Филиппова не скучна и позитивна, доступна и образна, говорит во вступлении к книге Александр Петрович-Сыров. Он также относит нас к личной творческой генеалогии автора, утверждая, что наибольшее влияние на него оказал «Наше все». Сразу приходит на ум «веселое имя Пушкин». Кроме того, упоминаются имена Ф. Тютчева «и, безусловно, А. К. Толстого с соавторами Козьмы Пруткова».
Обычно юмор в поэзии «лишен глубины.., проникновения в суть явления», чего не скажешь о поэзии Филиппова. Его ирония и юмор восходят к философской эстетике. В них, как это и положено, в отличии от сатиры, нет резкости и преобладает доброжелательное отношение к действительности:

Какие чудные глаза,
Весь мир в них отражен, а это
Всего лишь просто стрекоза
Вдруг залетела в стих поэта.
Он был, тот стих, уныл и сер.
Он был похож на сотни прочих,
Имея правильный размер
С чередованьем ровных строчек.
Но залетела вдруг она
И занесла все краски мира...
Поэт провел по струнам лиры —
И сам не понял ни хрена.

Пропущенные через комическую призму, часто стихи эклектичны. В них смешаны разные стили — от высокого до низкого. Но это один из приемов ироничной поэзии, которым автор пользуется очень умело. У поэзии подобной направленности всегда есть опасность выйти за грани хорошего вкуса, опуститься до пошлости, особенно, когда юмор носит национальный, в данном случае, русский характер. Этого не происходит в стихах Фёдора Филиппова. Его юмор, соблюдая пушкинское правило — «веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться» — дополняет философско-лирическую направленность поэзии:

Сгорая, плавилась свеча.
Тут я сказал ей: «Это точно.
Китайцев много. По ночам
Трудолюбив народ восточный.
А мы, славяне, даже днем
Нелюбопытны и ленивы.
Сейчас бутылочку допьем,
И распрощаемся красиво»...
Она воскликнула: «Молчи!»
И косо на меня взглянула.
Но даже в отблесках свечи
На китаянку не тянула.

Для усиления комического эффекта автор использует в стихах различные приемы, всевозможные (эклектические!) языковые пласты. Это, например, высокопарный стиль и бытовой жаргон, аллюзии к цитатам или сами цитаты:

Был Гамлет прав: все в этом мире — хрень,
И все зависит лишь от восприятья: —
На солнце пятна есть, но этих пятен
Нельзя узреть в осенний серый день.

Нередки в стихах поэта идиоматические выражения, пословицы и поговорки, встречается даже обыгрывание скороговорок:

У Клары был аккордеон,
И Карл, сосед с большим кларнетом.
Зашел однажды в гости он
К ней по-соседски жарким летом.
Спросил он: Клара, помню, ты
Зимою как-то надевала
Колье небесной красоты, —
Где те прекрасные кораллы?
Она смутилась, но в момент
Взяла себя обратно в руки:
— На музыкальный инструмент
Я поменяла их от скуки.
Теперь кораллов больше нет,
Но я нисколько не жалею:
Ведь можем мы сыграть дуэт,
Желанье общее имея...
Кларнет божественно звучал,
Аккордеон — подстать кларнету.
И одинокая свеча
Напрасно спорила с рассветом.

Комичное в поэзии Филиппова — это, на мой взгляд, не главное. Это только форма выражения, доступная и легкая для восприятия, в которой заключены глубокие мысли и выстраданная лирика. Наверное, главный вопрос, на решение которого не только у поэтов уходит вся жизнь, вынесен на обложку. На фоне «веселенького» сборника он звучит вполне серьезно:

Есть Бог иль есть одна природа? —
Вопрос важнее, чем ответ.

Но в жизни, порой, действительно можно спастись только смехом или улыбкой над собой или над самой жизнью, потому что, как писал тот же Пушкин: «Не дай мне Бог сойти с ума».



Светлана Климова, «Семейная хроника Ягодиных»
М.: «Вест-Консалтинг», 2013


В книге, относящейся к жанру мемуарной литературы, который приобретает все большую популярность в наше время, повествуется о династии литераторов в России, берущей свое начало с московского купца 2-й гильдии А. Н. Ягодина. Автор книги — Светлана Климова (в девичестве Стальная) приходится ему внучкой.
Судьбы ее деда, отца — поэта Н. А. Стального, судьбы (в развитии) таких же творческих детей и внуков читатель может проследить на фоне судьбы эпохи, начиная с XIX века. Эпоха с ее уставами, как правило, вовлекает в свои перипетии самых неравнодушных, креативных, стремящихся к личной реализации людей, что хорошо видно на примере развития судеб многих поколений творческого клана Ягодиных. Светлана Климова передала рукописи своего деда в Главное архивное управление Москвы. Она справедливо настаивает на том, что «значительную их часть можно было бы назвать летописью России».
Предисловие к книге составлено историком, писателем В. Б. Муравьевым. Говоря о мемуарной и документальной прозе, он точно замечает, что в определенные времена этот жанр оттесняет на задний план художественную литературу: «Для сегодняшнего читателя документ, свидетельство участника или просто современника события, рассказ о конкретных людях, их исторической, их человеческой судьбе, представляется более значительным, более важным, чем повествование о выдуманных персонажах и вымышленных, искусственных ситуациях».
В книге представлены свидетельства исторических фактов, с которыми читатель столкнется впервые. Так, к примеру, приходивший часто в гости к А. Н. Ягодину Илья Ефимович Репин делал эскизы с деда Светланы Климовой, которые понадобились для создания образа царя  для задуманной исторической картины «Иван Грозный убивает своего сына». Потом этот факт подтвердили архивисты.
Светлана Климова повествует и о своей нелегкой трудовой судьбе, рассказывает о преподавательской и журналистской деятельности. Обладая к тому же и поэтическим талантом, унаследованным от своих предков, она не удерживается от соблазна — вполне оправданного в данной книге — разнообразить мемуары стихами: не только своими, но и предшественников, и продолжателей своего рода. В частности, дочери Ларисы Машеловой, талантливой обнинской поэтессы.
В мемуарах использованы фотографии из семейного архива.

К списку номеров журнала «ЗИНЗИВЕР» | К содержанию номера