АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Анатолий Третьяков

Ночные страхи. Стихотворения





История

Свеча горящая похожа на копьё:
Пронзая тьму, пылает наконечник!
И на бумаге чётко строчки вьёт
Гусиное перо — уж точно — вечные...
«Учись, мой сын...» Прекрасно назиданье!
И снова вьётся по листу строка:
«Ещё одно, последнее сказанье...»
У Пимена слегка дрожит рука.
И я опять испытываю трепет —
Хоть скоро два столетья позади.
Казалось бы, что Гришка мне Отрепьев?
А вот поди ж ты! Горячо в груди...
Пусть Пушкин был поэт, а не историк,—
Историю я по нему учу!
Вновь свет погас! Никто ни с кем не спорит,
Молчит экран!
И я зажёг свечу.


Дороги России


Мы в грязи застряли непролазной.
Дождь идёт, беспутицу создав.
Запасное колесо КАМАЗа
Дремлет, как свернувшийся удав.
Что КАМАЗ? Хоть столько в нём железа —
И немало лошадиных сил! —
Чуть не целый час он бесполезно
Эту грязь колёсами месил!
Да, в России жуткие дороги —
Воровством сей факт не объясним.
Но ведь всё же, так сказать, в итоге —
Ездили и ездим мы по ним!


Вечерние огороды


Мошкой закаты запорошены.
Дымком костров от речки тянет.
В зелёных капсулах горошины —
Как будто инопланетяне.
Вокруг — глаза цветов, прикрытые
Расцветок разных лепестками.
Картофелины зарытые
Растут, толкаются боками.
Подсолнух спит, склонивши голову.
Ни пчёл и ни шмелей не слышно.
Ночными ласточками голыми
Летучие мелькают мыши.
Луна плывёт по небу лилией.
В ногах щенок весёлый вертится.
Такая редкая идиллия,
Что даже мне в неё не верится.


Читая Пушкина


Что нас тревожит, что волнует?
Стремимся ли мы в жизнь иную?
Где идеалы? Где мечты?
Где «гений чистой красоты»?
Не посещает, к сожаленью,
Нас «дум высокое стремленье».
И уж давно не «рады мы
Проказам матушки зимы»...
И не сумеем, может быть,
Себя «в коня преобразить».
Все наши демоны ничтожны,
Все думы низки, чувства ложны!
Но что поделать? Жить хотим,
Как говорится, днём одним...
Нет «упоения в бою
И мрачной бездны на краю».
Для нас безмолвны «лес и дол»...
И вряд ли кто из нас дождётся,
«Когда божественный глагол
До слуха чуткого коснётся»...


Деревенский вечер

Снова улица темна...
Голос женщины уставшей:
«Где тя черти носят, Пашка?» —
Раздаётся из окна.

Вот на стуле кот сидит —
Очень пёстрый и пушистый.
Пью неспешно чай остывший.
Взглядом кот за мной следит.

Наплывает тихо грусть —
Ничего-то здесь не ново:
Во дворе вздохнёт корова,
Гоготнёт спросонья гусь.

Я гашу ненужный свет.
На крыльце курю в потёмках.
Тут же кот лежит в сторонке —
От него спасенья нет!

В будке дремлет пёс Трезор.
Кот мурлычет еле слышно.
Вон луна встаёт над крышей,
Заливая светом двор.

На крыльце сижу, как царь!
Жаль, что рядом нет царицы...
Мать опять на Пашку злится:
«Где ты блудишь? Весь в отца!»


Святки


Под снегом дремлют тополя.
Снежинка на ладонь садится.
И кажется, что и Земля
В Луну, как в зеркало, глядится.

Гадают вновь под Новый год
(по стилю старому — всё реже).
Знать, интерес уже не тот...
Но мысли тайные всё те же.

Коварны нынче женихи —
Ты на него гадай хоть сутки!
Он выйдет из воды сухим,
Ему гаданья — предрассудки.

Моя волнуется душа,
Хоть годы быстро пролетели.
А ночь на диво хороша.
Кому б явиться, в самом деле?


Гроссмейстер

Старик одинокий
Над шахматной дремлет доской.
В закрытые окна
Не вторгнется шум городской.
Совсем не напрасно
Закрыты все щели в окне.
Как прежде, прекрасно
Гроссмейстер играет во сне...
Но маты и шахи
Не радуют больше его!
Он век, кроме шахмат,
Не знал никогда ничего.
С лавровых венков
Осыпается звёздная пыль...
Но так бестолков
Он, забытый усталый бобыль.
А был знаменитость!
И слава была — как сестра.
Гроссмейстер, проснитесь!
Окончена ваша игра...


Ночные страхи


В заливчике застыла тишина.
И время никуда здесь не торопится.
И, отражаясь, светится луна —
Так схожая с лицом утопленницы...
И мёртвым светом даль озарена.
Ель молодая, как монашка, в чёрном.
Не филин ухает — сам Сатана!
И в омуте — топляк с рогами чёрта.
Зайду в чащобу — и начнут хватать
Не ветви, а как будто руки чьи-то...
Листком осины — сердце трепетать
Начнёт!
Как будто страх давно просчитан!
Как бы дожить до третьих петухов?
Но их в тайге, как всем известно, нету.
И не отпустят здесь моих грехов —
Дожить бы, дотянуть бы до рассвета!
А солнца луч — он будет как сигнал:
Исчезла нечисть,
Ухнув напоследок...
Ночные страхи на меня нагнал
Проснувшийся во мне
Косматый предок!


* * *
Свет мелькает:
То там, то здесь он.
До утра ещё далеко.
И как пёрышко — полумесяц
Над перинами облаков.
Появляется снова облик твой,
Он меняется, как в кино.
Хорошо бы уснуть на облаке —
Только этого не дано.
Никакого покоя и отдыха.
О былом вздыхаю, скорбя.
Словно мне не хватает воздуха,
А вернее всего — тебя!

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера