АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Людмила Козлова

Имя моё Легион. Стихотворения

***
Из ящика Пандоры,  как навек,
Окатит взором некий  сонный зрак –
Откинув  шторы  век,  навылет бьёт
Кровавой  мглою первобытный мрак.
И вот уже проходят сквозь тебя
Прохожие и толпы прихожан,
Не видя, не любя, но торопясь
Успеть, покуда  грязь к ногам прильнула
И есть возможность вымазать других.
Кольнуло что-то – так, гостинец – пуля,
А,  может, чёрный след от каблука,
Похожего на коготь дьяволицы.
От радуги Души  до волоска
у тонкого виска
зарница  или  молния сверкнула.


***

Ночь

Термоядерной плазмой играет прибой –
Как   железо галактик,  
Человечьей  судьбой
Не рождённых ещё и ушедших во тьму.
Так сгорает Любовь, подчиняясь уму.
Выгорают дотла, до секунды последней,
Жизнь  и Смерть.
И бесстыдно холодный и медный
Провод вылез сквозь рёбра,
Колючий такой -
Ты  потрогай рукой.
И приходит конец,
Этой сказке  конец,
И кузнечик   во тьму уронил бубенец.


***
После жизни

Погасли окна, лишь пролёты лестниц –
Ступени в небо – свечками стоят.
Сегодня звездопад, кудесниц ночь,
А проще – ведьм, летающих созданий.
А  между зданьями провалы чёрных дыр.
Смотри, мой друг, не упади  в тот тесный мир.
Меня там нет, ты не смотри туда,
Не верь магнитным линиям,  мой милый.
Они устремлены, но в никуда –
В провалы чёрной силы, просто в смерть.
Тебе повторно  умереть нельзя,
шагая в  измерение кривое –
Я помню  всё –
Улыбку и  глаза,
Сияние твоё  живое.


***
Прошлое

Я помню о том, что в теснинах гранита
Сокрыта  когда-то гудевшая жизнь.
Слоями уложено прошлое в камень.
То давнее время  взошло васильками.
Я  глажу руками, как пламя костров,
Их синие звёзды
Сквозь  толщу столетий,
Сквозь сон катастроф.


***

Несколько строк в тетради в клеточку,
Фотография  возле старого дома.
Знакомы приметы разлуки,
строг
Времени почерк, точен,
словно Закон Ома.
Преодолеть  нельзя,  
изменить невозможно.
Осторожно, тихо-тихо взглянуть
На фото – и дальше, в Путь.
Память Любви  зовёт,
Из дальнего далека окликает,
Голосом  вещих вод.


***

Чуйский тракт

Солнечный луч сквозь тучи
Красной стрелой – в глаза,
метко, упруго, хлёстко.
Жёстким визгом крикнули тормоза,
Кручи горные  охнули эхом.
Мрачным смехом зашлись закоулки ущелий –
Прибежищ  Духов.
Они не смогли на этот раз
Сбросить в пропасть лязгающее создание
С именем странным КАМАЗ.
Но впереди –  не один перевал,
Гудит на подъёмах и спусках  тракт.
На груди его всегда кто-нибудь горевал,
Плакал с дождём и ветром в такт.


***

Оранжевым золотом зАлиты склоны –
Осень  вёрстами  жёлтыми  ясными
Бежит из полона и убежать не может –
В землю корнями закопаны клёны,
Берёзы  ветвями запутались в соснах,
Во снах и  скалах, друг друга лаская –
Любовь ли, ненависть ли такая.
Всем  в  этом  мире земля владеет.
Жадно, навеки, не отпуская.


***

                                               Памяти сына
Мы видели с тобой один и тот же сон,
На плато, в горные отроги
Был ветром  каждый вознесён,
Где долгий  бег  в пустыне без дороги
Нас должен был соединить.
Небрежно нить ручья  в ущелье бросил Велес.
Хотелось пить,
Ты помнишь,  пить хотелось.
Но  я тебя любила, так любила,
Что  ты взлетел  к высоким облакам –
Откуда брал ручей своё начало.
А я, полёт боясь остановить,
Вдруг замолчала.
И вот  одна.   Карминовый  закат
Пустынным скатом  всплыл над перевалом.


***

Ты мне не позвонишь, не позвонишь
Оттуда.
Я не забуду голос твой,
Не спутаю с чужою вязью нот.
Но не уходит ожиданье чуда.
Не виновата в этом – Бог даёт.
И  к прошлому возврата нет, я знаю,
Но жду его,
Как мать ребёнка ждёт.
Горит костёр и память жжёт.
Так незаметно, тихо, странно
Разлука  в омут смотрится. Ноябрь.
День роковой.  
Осеннее молчанье, словно рана,
И жёлто-горькое – прощай.


***

Первая буря  гудит – вестница холода.
Сорваны, перемолоты листья последние.
Голые корни. Голые ветви.
Где ты? Где ты, где ты?
Ветер яростный, день распластанный,
Где ты, ясный мой, мой единственный?
Не  поверю, что сердце выстыло,
Жаром-холодом бьёт  неистово,
Словно током в пять тысяч вольт. Жаль –  
немногое в  мире истинно –
Кольт  серебряной пулей выстрелит,
Да Любовь  отведёт  печаль.


Теле ВидЕние

Где-то  высоко – над вселенной  вечерней
Червлёным золотом огни упираются в небо.
Небыль, нежить – всего лишь телеантенна,
Одна на всех. Единым потоком,
Током  высоковольтным гонит картинки,
Взбивая   мозги. Как у тебя –
уже гоголь-моголь?
А у меня пока  нет пены  взбитой.
Ну, тогда попробуем – битой.


***
Мой дзэн

Мир един,
значит, вот это создание – кто оно –
паучок или мошка –  едино со мной,
То есть это  немножко – я.  
И даже не так –  
это и есть я  нынешнею весной.
Солнце играет хитином на моей спине.
Да, да, да – всё едино, всё –  во мне,  
и  я – во всём.
Пронесём эту счастливую жизнь,
превознесём  гармонию, словно молнию,
поразившую смерть.  
Чтобы быть  в этом мире,  
нужно   быть,  нужно сметь
быть живым на любом вираже.
Присоединяйтесь! Хотя, что это я –
мы  же  и  так…уже


***

Безымянные организмы,
формы  безличные.  
Формы сидячие, формы лежачие,
Объединённые и единичные.
Так одинаково их недержание –
Желание  формы,
Что  кажется –
Форма – это и есть содержание.
И в этом, поверьте,
что-то глубокое  спрятано –
страх воина и  героя,
смелость и безрассудство труса,
то, отчего воскресла Троя,
и обо что Прометей споткнулся.


***  
Лета

Карликовость идей,  
глобальность  желаний –
Злодей или Ангел?  Это неразличимо.
Чугунные  дебри быта,
заросшие ржавчиной  маний,
стрЕлы рока, пока что летящие мимо.
Но вот уже завтра ты будешь убита,
Словно несуществующая тень.
И  вряд ли воскреснешь  на третий день.
И вряд ли встанешь опять у корыта
Ангелу  - Злодею отстирывать душу.
Правда, есть ещё где-то река –
по ту сторону суши,  
имя которой уже забыто.
Но чугунные стрелы быта
стреляют наверняка.


***

Он  победит

Снег валИт беспробудно, густо.
Мальчик бегает – клон мангуста –
Суетливый, юркий, хвостатый,
Четырёхногий  и четырёхрукий.  
Снег гоняет хвостом, словно крЮком,
Или  это бита такая,
которая ему во всём потакает.
Ну, да, конечно – хоккейная бита.
На ухо сбита  шапчонка тонкая,
Звонко пищит телефон в кармане,
Хищно пищит мангуст в  тумане,
Кобру  своей нищеты  хватая.
Он победит – беспощаден его укус,
Он – ловец Кобр, мангуст,
Потомок Рики -Тики -Тави.


***

Мы - материал экспериментальный,
Прошедший фильтр  пренатальный.
А вот постнатальный фильтр,
По имени Жизнь,
Изуродовал нас немного –
Потерявшие страх микробы
Мы, как розы,  шипами грубы.
Мы  нежны ароматом пробы –
Тонким вкусом искусных  вин,
Согревающих   сердце Бога.
Мы - родившие  хэллоуин,
Потерявшие страх микробы.


***

Свернусь колобком,
покачусь пО миру
В тартарары или иные какие миры –
Сиюминутная пыль,
мука перемолотых злаков,
Скреплённая силой воды.
Среди  знаков  
галактических, астрологических
Мне уже далеко до беды –
Все  бЕды давно пройдены.
Завидуете? Завидуйте,
Пока  ещё скрипят жернова,
Вы тоже можете стать мукОй.
Можете говорить, что я не права.
Ну, что ж,  если поменять ударение,
Вам больше понравится мУка?
Смирение говорит мне –  разницы нет.  
Всё в этом мире в пыль размолото.
Ни звука – молчу.
Молчание – золото.


***

Жизнь

Присваивать чужие страхи и сны,
До весны дожить, до утра дотянуть.
Обмануть себя какой-то там корреляцией.
Смысл,  исчезающий ЗА симуляцией –
Что это или кто?
Цивилизация, глобализация,
Красавица в норковом манто?
Это призрак традиции   по имени  Путь,
Призрак традиции   по имени  Будь,
Не знакомый с частицей  «не»,
О весне мечтающий день и ночь: «Позови!»
Это Жизнь – Дочь Любви.


Игра

Слепые  хищные зверушки,
Прикинувшиеся людьми –
Возьми  игрушку  за полушку
Или задаром подними
автоматической  хваталкой –
игра  для мальчика  с весталкой.
Она советами одАрит,
И  воспитомца подтолкнёт.
А мальчик – он уже в ударе,
В азарте игрищных тенёт.
Играй, дитя буржуазии,
Хоть ты – крестьянское дитя,
Азарт подобен амнезии,
И ты забудешься, шутя.
Возьми, возьми, играй, играй
Прикинувшимися людьми.
Играй, не поднимая глаз.
Возьми, возьми – таков приказ.


***
Тебя перевернули

Тебя перевернули нА спину,
А ты, стараясь распрямиться,
Как спицами, цепляя пальцами,
Осенних трав  сухие нити,
Всё крутишь  мир вокруг себя.
И как-то слепо, по наитию,
Не чувствуя и не любя,
А просто  хваткой механической
Ты истерически  живёшь.
Но сознаёшь – ты  лишь  кусок
Какой-то жизни  бывшей, бывшей,
Проплывшей  пулей сквозь висок.


***

Грядущее
За горизонты смысла  скатилось бытие моё.
Трёхцветной радугой повисло,
Соединяя прошлое с неведомым  грядущим –
Бесформенным,  ползущим,
В  хитиновой броне распластанном по кущам
растений  хищных, жирных, незнакомых.
И что оно за гранью смысла –
Лишь облако шуршащих насекомых.


***

Сегодня день нефритовый, тяжёлый –
Метёт из мрачной бездны высоты.
Темнеют долы,  идолы  домов
бесстыдно гОлы, выстужены  вскользь
гулящим ветром  северного ига.
Нет, не дождаться  мига  всепрощенья
Или Суда, качающего ось –
Земную ось  Рождения и Смерти.
Сверчок в углу  сверчит своё с утра:
«Не верьте да не верьте, да не верьте»,
Как будто верить – это значит быть.
Уже пора –  давно,  давно пора
Разбить  крылом  нефритовую  сферу,
Пробить насквозь седьмые небеса
И превзойти  любую веру.
Зачем она, когда даны глаза.


***

В  ГУЛАГе

     И мясца поесть бы неплохо.
     А то все мыши да мыши - приелись уже.
                               Татьяна Толстая «Кысь»

В необъятных просторах дня
Потеряй же  меня  на миг
Ты, крадущийся по пятам,
Тварным бесом  рождённый фон,
Крик животного –  дикий крик,
Пеленгующий  мой телефон.
Ты, рождённый в Гулаге кысь,
Красным  зубом грызущий твердь,
что зовётся свистяще Смерть,
в рай помоечный, кысий – брысь!
Ты сначала умойся, тварь,
Отцепи  от себя чужую  плоть,
что ещё не успел
перемолоть,
не успел уложить в ларь,
где дымятся куски
прозрачного льда,
где тысячи тысяч  сгинули
навсегда.


***

Имя моё  Легион

Нынче всё белое и ледяное.
Ноет ветер, как ветер в Ковчеге Ноя.
Пусто, холодно, мраморные дороги
Гремят под колёсами, словно дроги
Старые, деревянные, вот-вот  разлетятся
На сотни кусков  в дальние страны.
Призрачен день и его  рассеянный свет,
Кажется,  в мире – никого нет.
Я сознаЮ, что имя моё – Легион.
Я – молекула  сора земного,
А, может быть,  Сон
Какого-то фантазёра.


***

Без тебя

Вот в этой  завешанной  тряпками лавке,
Тесной  и сирой от  мелких  забот,
Я сегодня куплю  полмира,
Если, конечно, мне повезёт.
Ну, не полмира, так хотя бы полцарства,
Ну, хотя бы вазу династии Мин,
Кем-то выкопанную из карста,
Похожую на тысячи настоящих мин.
Нет, пожалуй, куплю безделушку
За полушку – и  останусь довольна ею
На тысячу лет.
Она напомнит мне вот этот день,
Где меня уже нет.
День без тебя, год и  два,
А сегодня – семь жутких лет.
Ты прости меня за все слова,
Что  сказаны без тебя… вслед.


***

В провальной яме каждого дня,
Хвоинкой  колючей  ёлочки,
Дочерью  солнца рыжего
Я  проживу, я выживу.
И  все мертвецы и сволочи
Будут помнить меня.
Видимо, очень вкусны их котлеты,
В которых  начинкой сидит вот это –
За что  привыкли  тайком воевать:
Поэтов убивают за то,
Что они поэты.
Больше не за что их убивать.

К списку номеров журнала «ЛИКБЕЗ» | К содержанию номера