АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Кулаков

Игрок. Рассказ

Foto 2

 

Родился в 1964 г. в Архангельске. Пишет стихи, прозу, пьесы, переводит англоязычных поэтов. Публиковался в журналах «Сибирские огни», «Студия» (Германия), «Союз писателей» (Харьков), «Южная звезда», «Урал», «Журнал Поэтов», «Волга», «Слово» (Нью-Йорк), «Дон». В журнале «Кольцо А» публикуется впервые.

 

 

I

C Игроком я познакомился случайно… Правда, если следовать за теми, кто, под воздействием хитросплетенных обстоятельств или собственного мистического склада, уверовал в теорию неизбежности Судьбы в нашей жизни, случай этот был не так уж случаен. Я отлично знаю имя того человека, однако для удобства (вам-то оно к чему?), а еще по той же причине, по какой дети награждают всех липкими прозвищами, уловляющими самую суть человека, стану называть своего знакомца Игроком.

Не припомню, отчего я начал ходить в казино. Быть может, из-за скуки и некоторого избытка средств, способных эту скуку развеять?.. Надо признать, здесь было совсем не плохо: большой просторный зал, в котором, точно туман, стлался гул множества голосов, красивые женщины в дорогих нарядах, хорошая еда и питье – что еще нужно для развлечения?! Многие, многие тут думали так же, и развлекались, как позволяли возможности их бумажников: кто затевал скандал за игорным столом; кто напивался, и – ставшую вдруг туго соображать голову отказывались двигать ватно путающиеся ноги; кто тщательно переменял крайне не бесплатных женщин... Приходили сюда и люди совсем иные, которым прочие “забавы” не были любопытны. Их, точно влекущий наркотик, манила игра, вернее сказать – те, щекочущие нервы, швыряющие (с вершин успеха вниз) ощущения, в которых и состоял смысл жизни этих людей. Одни из них пребывали в плену собственного разыгравшегося воображения, другие сосредотачивали внимание на мистической стороне игры, третьи находили безграничное удовольствие в щекочущем нервы риске, иные испытывали столь глубокие чувства и переживания, какие не доводилось переживать даже в любви. Были и такие, кто, уверовав в то, что здесь и сейчас им должна выпасть удача, не могли избавиться от чудного этого наваждения долгое, долгое время. Это были настоящие игроки – магическое влечение к игре сминало их волю, а выигранные деньги были мостиком к тем глубоким чувствам, без которых они уже не мыслили своей жизни. Именно для этих людей другие думали, создавали здания казино с дорогими интерьерами, нанимали на работу крупье, закручивали всю эту махину, ведь, если тщательно разобраться, игроков использовали для отлова содержимого тысяч бумажников, попавшихся на изощренную хитрость. Кто, как не они, забывая обо всем на свете во время игры и желая обладать всем (только, думаю, они и сами не знали, чего хотят), могли дать остальным шальную иллюзию – выиграть вдруг немыслимую, сказочную сумму! Это так будоражит, волнует обывателя: стать вмиг нуворишем, богачом, не затрачивая особых усилий.

Народ в казино сновал всюду, как в огромном дорогом муравейнике, отделанном натертым стеклом зеркал и блестящим, под стать зеркалам, никелем, только пользы здесь не приносил никто.

Подобно многим, и мне – время от времени – приходило в голову испытать благосклонность удачи. Карты не увлекали – я не слишком доверяю карточным играм. Я становился у рулетки.

С первого раза всегда покажется, что правила игры в рулетку неимоверно сложны, громоздки. Но проходит два-три дня, все укладывается в пытливом уме, и то, что прежде было трудным, запутанным, становится простым, понятным. Остается – выбрать из множества способов делать ставки тот, который принесет успех. Однако, если в человеке есть потаенная жилка игрока, он не сможет остановиться, его увлечет за собой демон игры; пользуясь поначалу способами, подсмотренными у других, такой человек непрестанно ломает голову в германновых поисках совершенного способа выигрыша, и однажды находит его для себя, и если ему совсем не повезет – какое-то время он будет выигрывать, думая, что нашел философский камень... Именно в этот момент он накрепко попался в хитросплетенные, прочные сети, расставленные самим уловителем душ! Вот тогда становится он игроком – подневольным жрецом игры, поставив туманную жизнь в обмен на призрачное, лукавое счастье: всегда быть рядом со своим идолом.

Надо признать – я не был игроком. Думаю, никогда и не смогу им стать. Нет во мне этого выжигающего желания “поставить все” и, непременно надеясь на иное, неожиданно (пожалуй, только для себя) проиграться вконец. Я всегда кощунственно поступал так, как не может позволить себе настоящий игрок: в уме намечал сумму, которую мог сегодня проиграть, и только после направлялся к рулетке, зная, что не позволю переступить через данный зарок.

Не стану говорить глупостей, будто игра вовсе не трогала моих чувств – упрямо твердить обратное может лишь тот, кто никогда не опускал жетона на разлинованный стол рулетки. Все-таки есть в этом процессе – обмене денег на составленные в разные цвета жетоны, по-военному кратких фразах крупье, приглашающих поучаствовать желающих, – далекое, полузабытое, волнующее ощущение причастности к пышному ритуалу, которого недостает в нашей однообразной жизни. Но вот шарик, пущенный из ловких пальцев, точно цирковая лошадь по арене, закружился навстречу вращающейся под ним плоскости с ячейками, отмеченными цифрами...

Это, ослабевающее с каждым витком, кружение шарика навстречу случайно выбранной ячейке, приковывало внимание праздных зевак и тех, кто успел выставить жетоны по размеченному сукну. Зазевавшиеся – судорожно торопились, подгоняемые замедляющимся бегом шарика, ожиданием выкрика крупье, который должен объявить, что игра закончена. Крупье говорил слова, определенные ритуалом игры; на несколько секунд образовывалась тишина, и все взгляды, мысли, желания направлялись на заветный шарик. Для многих это мгновение становилось самым важным на свете! И действительно, точно некая сила захватывала дух, заставляла учащенно биться сердце. Я несколько раз ловил себя на странных ощущениях напряженной тревоги, будто внутри сжималась пружина, которая вот-вот должна распрямиться...

Затем крупье объявлял выигравший номер, и чувства не в силах были томиться больше в груди – они рвались наружу. Больше всего меня забавляло: всегда находился человек, который знал, куда запрыгнет шарик, но у него не хватило либо времени, либо жетона, чтобы сделать выигрышную ставку. Может, чувства и нервы были доведены коварным демоном до невероятного напряжения, и он в действительности думал, что это – правда?

Я облюбовал “свой” стол рулетки. Думаю, не смогу объяснить, почему выбрал именно этот стол. Возможно, от стойки бара до него было ближе, чем до других... Мне чаще везло, правда, я всегда оставлял игру, если выигрывал втрое, вчетверо от суммы, которую позволял себе проиграть. Я не верю в бесконечный успех; гораздо приятнее ощущать себя победителем с немногими трофеями, чем, желая многого, лишиться того, чем обладаешь.

Как-то обратил внимание, что за «моим» столом играет постоянный игрок (а может, я облюбовал “его” стол?). Приходил он раньше многих и сидел на самом удобном месте. Одет был небрежно (в уме я назвал его “мятый”), а играл – отчаянно, нервно, усыпая стол жетонами. Он почти не реагировал, когда крупно выигрывал, только глаза блестели из-под взлохмаченных волос, в которые он запускал дрожащие пальцы, когда дело шло к проигрышу. Это был неподдельный игрок – сдержанный в выигрыше и безмолвный в проигрыше, когда только губы слегка шевелились, точно нашептывая молитву или страшную клятву своему беспощадно-глухому демону. Признаюсь, мне стало немного страшно, когда однажды, наблюдая за ним, я понял: деньги, которые он выигрывал, были ему не нужны. Даже если поверить в невозможное – что ему удастся обыграть казино – он не остановится: будет вновь и вновь приходить сюда. Он фанатично служил своему идолу. Все иное стало призрачным, ненужным для этого человека: жизнь и смерть не волновали его, любовь была непонятна. Существовала лишь магия игры, только игра была его жизнью и смертью, и любовью. По правде сказать, поразило меня не это, точнее сказать – не столько это, а то, что совершенно реальные вещи превращались для него в ускользающие призраки, а ведь именно та реальность, в которой он существовал, и уже не мыслил себя без неё, сплошь состояла из зыбких фантомов.

 

II

Думаю, казино не относятся к местам, где завязываются серьезные знакомства, быть может, сама игривая суть этих заведений противится всякого рода серьезностям. Кто знает, возможно, и существуют исключения, так или иначе, мне они не известны. Люди, изо дня в день посещающие казино, пожимающие друг другу руки, узнающие “как идет игра?” или “удачлив ли сегодня крупье?”, иногда занимающие деньги и в большинстве случаев тяжело возвращающие долг, советующие другим, куда нужно ставить, когда полностью уже проигрались, никогда не слушающие советов со стороны, – знают друг друга, искренне желают друг другу успехов в игре, но стоит кому-нибудь из таких знакомцев не объявляться длительное время, его забывают так же легко, как при встрече протягивают руку.

Каждую ночь здесь совершаются метаморфозы, когда мистически-призрачный воздух игры, точно по чародейному взмаху, превращает все, что обыкновенно бывает дорого человекам: счастье, любовь, дружбу – в призрачные подобия, растворяющиеся миражи. Оказывается, счастье – это когда успешно идет игра, и у тебя в избытке жетонов (этих полуреальных денег), и любовь можно купить, если сойдешься в цене, а дружба заключается в возможности взять в долг, если у тебя не осталось сегодня наличности.

Вообще-то в казино люди сходятся быстро, может, потому, что все здесь равны, ибо все возжелали выиграть. Так случилось и у меня с этим «мятым», который лишь после нашего знакомства стал Игроком. Помнится, мне везло в тот вечер. Я сидел у стойки бара и пил коктейль, потом захотел поставить несколько фишек наудачу. Я подошел к столу, стал рядом с человеком в мятом костюме, обменял у крупье деньги.

Поначалу мне не везло, но, когда оставалось всего два или три жетона, шарик крупье вдруг попал в угаданную мной цифру. Потом еще раз, и еще, и еще... Доходило до того, что я, дурачась, ставил один жетон, и шарик, точно заколдованный, влетал в ячейку с цифрой, которую я накрывал на поле рулетки. Кажется, я выиграл весь свой цвет, и крупье предложил обмен. Мне выдали несколько фишек, на которых была намечена довольно крупная цифра, но у меня еще оставались цветные жетоны. Я понимал, что выиграл больше, чем ожидал сегодня, но зачем-то удвоил ставку. Шарик закрутился. Все видели – крупье запустил его несколько сильнее. Я спокойно смотрел, как шарик, замедлив свой бег, угодил в ячейку с цифрой девять. На девятке стояло два зеленых жетона. Это был мой цвет. У крупье на скулах задвигались желваки. Кто-то сострил по этому поводу. Я поймал быстрый взгляд человека в измятом костюме. В пустом взгляде промелькнуло недоумение, точно он не понимал происходящего. Я вновь поставил удвоенную ставку и опять угадал. Вокруг стола стали собираться люди... Все остальное помню смутно, точно в тумане. Крупье убыстрял и замедлял бег шарика, изменял скорость вращения плоскости с ячейками – все впустую. Наконец, заменили крупье – не помогло! Всех за столом захватил азарт. Зрители поздравляли меня. Управляющий казино смотрел на кружащийся шарик, падающий, неизвестно почему, в единственное прикрытое на поле число. У нового крупье стали дрожать руки. Чей-то женский голос у самого моего уха влажно шептал: “удивительно, удивительно, такое везение...”. Были какие-то лица. Блестели камни в брошах и серьгах. Промелькнул вульгарный галстук. Крупье вытер, возникшим в руке платком, лоб.

Закончилось все быстро. Я проиграл раз, второй и третий, и еще раз, и еще, и, потеряв интерес к игре, пошел обменивать фишки на деньги. Мне казалось, прошло часа два, на деле же – чуть меньше двадцати пяти минут. Я выиграл почти шесть тысяч.

Прошло немного времени, возбуждение от игры уменьшалось вместе с количеством коктейля в стакане. Рядом присел человек в мятом костюме. Он даже не глядел в мою сторону, положив обе руки на стойку бара.

– Не повезло сегодня.

– Не беда, – отвечал я, выпустив изо рта коктейльную соломинку, – может, завтра отыграетесь.

Он посмотрел на меня своим пустым взглядом.

– Да дело не в деньгах. Уже вторую неделю не везет.

– Значит, скоро должно перемениться.

– Наверное, должно, – он сдвинул кожу лба в глубокие поперечные складки. – Вот вам сегодня исключительно везло. Давно не видел такой удачной игры. Много выиграли?

Я покрутил ладонью, как бы пытаясь обхватить что-то незримо-круглое. Мне не нравится, когда люди спрашивают о вещах, которые их не касаются. Это говорит об отсутствии к вам уважения.

– Зря перестали играть, – устало сказал “мятый”, – если удача идет, надо играть до конца. Либо вы их, – он кивнул в сторону игорных столов, – либо – они вас.

– Может быть, только я не игрок…

– Да уж, – развязано сказал “мятый”, – успел заметить. Вы, верно, откладываете часть денег на игру, а если проигрываете, больше руку в карман не запускаете. Ведь так?

– Думаете, я стану отвечать?

Он удивленно посмотрел на меня.

– Обиделись? Напрасно. Таким, как вы, всегда везет: не успели поставить, а куш уже в кармане. Только что вы для этого сделали? Тут неделями не вылезаешь, и для чего? Чтобы смотреть, как выигрыш проплывает мимо, в чужой карман?

Я опешил. Он злился на меня, он отчитывал удачу, жаловался на ее несправедливость, ругал за то, что она забыла о нем. Такой наглости, признаюсь, я не ждал.

– Да нет, не обиделся, – ответил я. – Просто вы довольно прямолинейный человек. Это не совсем обычно.

– Конечно, прямолинейный. Как в игре – никаких двусмысленностей, иначе не победить.

Пожалуй, он начинал мне нравиться своей оторванностью от реальной жизни.

– Ах да, давайте знакомиться, – сказал он и, подсунув мне мягкую, с прилипчивой кожей руку, назвал себя.

Я пожал руку с неопрятными ногтями, назвав свое имя.

– Теперь мы знакомы. Вы уж не откажите мне…

– А в чем дело?

– Дайте взаймы.

– Но мы едва знакомы.

– Я почти каждый вечер провожу здесь, – мне показалось, в его голосе проскользнула тень обиды, – к тому же, вы сами сказали, что так долго не везти не может. Я обязательно выиграю и верну деньги.

– Ну, хорошо, сколько вам нужно? – я тогда не знал, как долго и тяжело возвращаются долги подобного рода.

Он назвал сумму.

– Это слишком много, я не могу дать столько. Вот…

Я достал из кармана и протянул ему деньги.

– Этого мало. Я не смогу отыграться.

– Извините, больше дать не могу.

Я отправил деньги обратно в карман.

– Ну, ладно, давайте сюда, – торопливо сказал он.

Получив деньги, он поднялся и пошел к столу.

– Дело, конечно, не мое, только скажу вам: можете попрощаться со своими денежками, – вежливо сказал пожилой вислоусый бармен, когда Игрок отправился к рулетке.

– Почему?

– Он многим должен, и не припомню, чтобы хоть кому-то вернул. Кто его знает – не даст ему в долг, поэтому забудьте о деньгах.

По правде говоря, стало немного обидно. Однако, вспомнив, что сегодня выиграл, я потрогал во внутреннем кармане деньги, успокоился и решил еще поболтать.

– Никому не отдает долгов? Это может для него плохо кончиться!

– Конечно, но для этого нужно время.

Я поначалу не понял, но опытный бармен растолковал:

– Он хоть человек никчемный, да глаз наметан. Заядлые игроки почти не общаются друг с другом, а с остальным народом у них без сложностей: занял, и пиши – пропало. Будет говорить, что денег нет, но про долг помнит и обязательно вернет, да и на колени станет… Испытанное средство! Человек думает, мол, с такого взять нечего, и забывает про долг. Только рано или поздно попадает он к серьезному кредитору, и уже деваться некуда: либо возвращаешь долг, да с процентами, либо неприятности обеспечены. Почти все они кончают этим, и поделом – пустой народец, живет без пользы.

Пожилой бармен с отвислыми усами оказался прав – “мой” Игрок не собирался возвращать долг, мало того, он некоторое время делал вид, будто не знает меня. Поначалу я злился, а после – перестал обращать внимание. Только этот человек оказался более бесцеремонным, чем я думал. Однажды он запросто подошел ко мне и, как ни в чем не бывало, опять попросил взаймы. Я напомнил о прежнем долге. Он, сделав обиженный вид, заверил, что все непременно вернет, но сейчас не об этом речь, а о том, чтобы я дал еще денег, и назвал сумму. Пораженный его наглостью, я отказал. Он ушел с такой миной на лице, что отныне я не надеялся получить даже часть своих денег назад.

 

III

Прошло время, мы довольно часто виделись, обмениваясь лишь сухим кивком головы. Помнится, я куда-то спешил и много раньше чем обычно, направился к гардеробу. Там мы столкнулись. Настроение у Игрока было великолепное, ухватив мою руку, он энергически встряхнул ее. Меня всегда удивляла эта абсолютная бесцеремонность отношений.

– Ну, – сказал он, облизываясь и пробуравливая меня поблескивающими от возбуждения глазами, – можете поздравить – в эту неделю я собираюсь разбогатеть.

Его настроение расшевелило во мне дремавшую иронию. Бесполезно пытаясь вызволить руку из его липких ладоней, я заявил:

– В таком случае, надеюсь получить свои деньги назад.

Он подмигнул, оставив, наконец, в покое мою руку, заспешил в игорный зал, пропустив мои слова мимо ушей. Это был совершенно невозможный тип!

Почти всю неделю я был крайне занят; выбраться в казино смог только на выходные. Подойдя к стойке бара, я сразу заметил “моего” Игрока. Он сидел за одним из столиков, театрально уронив голову на руку, нервно затягиваясь сигаретным дымом – к этой карикатурной позе воображение немедленно пририсовывало подпись: “проигравшийся в пух”. Заказав стакан красного вермута со льдом, я подошел к нему. Мои деловые вопросы решались с трудом, настроение было не из лучших... Мне захотелось развлечься за счет моего малощепетильного знакомца.

– Как ваше богатство, множится?

Он даже не шелохнулся.

– Да,– продолжал я грубо острить, – наверное, я не вовремя…

– Все пропало, – сказал Игрок так, точно исполнял драматическую роль.

– Что пропало? – не понял я.

– У меня крупные неприятности…

– В чем же дело?

– Я не вернул долг вовремя.

– Неужели? Это вас мало заботило раньше.

– Вы ничего не понимаете, я пропал!

Мне надоела дешевая театральщина.

– По-моему, вы просто устали, идите домой, отдохните.

Он промолчал, не меняя своей вульгарной позы. Я оставил его. Позже, когда я взглянул туда, столик был пуст.

Игрок не появлялся в казино недели три или больше. О нем начали потихоньку забывать.

Объявился он неожиданно и, как всегда, бесцеремонно подошел ко мне.

– Ну, вот и я, – сказал Игрок, будто я тосковал тут без него.

– А ваши неприятности?

Он улыбнулся, похлопал по карману пиджака.

– Теперь все улажу.

Похоже – раздобыл где-то денег. Выглядел он неплохо, и костюм был отглажен…

– Будете сегодня играть?– спросил я.

– Мне нужно вернуть долг.

Видимо, он и впрямь впутался в серьезную историю.

Когда я уходил домой, он одиноко сидел за столиком, кого-то высматривая, длинно вытягивая шею. К игорным столам он не подходил. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы выдержать эту пытку.

На следующий день я снова увидел Игрока на том же месте. Он продолжал обшаривать взглядом зал казино. Теперь выглядел он вовсе не так браво.

– Как ваши дела? – спросил я.

– У меня с утра сегодня какое-то странное ощущение.

– А в чем дело?

– Не знаю, может, стоит попробовать сыграть?

– Вы вернули деньги?

– Деньги? Нет, все никак не могу отыскать того человека. Знаете, такое чувство, будто должно случиться нечто значительное… Прямо с самого утра, как наваждение какое-то. У вас никогда такого не было?

– Пожалуй, нет.

В его глазах пылал небольшой пожар. Воздержание от игры сыграло с ним злую шутку.

– Пойду выпью коктейль, – сказал я и направился к стойке бара.

Выпив коктейль, поболтав с барменом, я обернулся – за столиком Игрока не было. Я увидел его за столом рулетки, только не за тем, где он обычно сидел, а чуть поодаль – оттуда был виден почти весь зал казино. Помню, подумал тогда: похоже, не скоро он вернет деньги. Я подошел к “своему” столу, но быстро проиграл то, что наметил, и, вернувшись к барной стойке, выпил еще коктейль. Когда я уже собрался уходить, решил посмотреть, как идут дела у “моего” Игрока. Стол, за которым он играл, плотно обступили зеваки. Я протиснулся сбоку. Он был возбужден и двумя руками делал ставки, точно иллюзионист творил свой фокус. Волосы были всклокочены, пиджак топорщился, на столе вокруг выигравшего номера стояли столбики его фишек. Крупье пододвигал к нему очень крупную выплату. Толпа вокруг одобряюще загудела. Он поднял глаза, я попал в его мутный взгляд.

– Вы были правы, – преодолевая гул зевак, крикнул я, – вам очень везет.

Он замахал руками – возможно, посчитал, что мои слова могут напугать его везение. Я засмеялся, пожелал удачи. Он прижал палец к губам, требуя, чтобы я немедленно замолчал. Я пожал плечами, повернулся и пошел к выходу. Все же странный народ эти игроки.

 

IV

О том, как всё случилось, мне поведал на следующий день говорун-бармен. Он рассказывал полушепотом, слегка наклонившись, то и дело оглядываясь по сторонам. И таким значительным тоном… Бармен был ещё молод и не похож на своих мудрых коллег, которые предпочитают помалкивать, вежливо уступая болтливому языку подвыпившего клиента. Я выслушал историю, которая выросла в его устах в гигантскую выдумку, вежливо впустив её в одно ухо и охотно выпустив на волю из другого, потрудившись очистить от налепившегося мусора тяжеловесных пауз, многозначительных взглядов и разыгравшегося воображения.

Из его рассказа я понял: Игрок все же угодил в историю, из которой ему не удалось благополучно выбраться. Об убийце никто из немногих очевидцев не смог рассказать ничего внятного, кроме того, что на нем были большие роговые очки. Скорее всего, никто из них не желал впутываться. Еще говорили: умер Игрок не сразу и все пытался подняться, зажимая рукой простреленный в четырех местах живот, прямо у входа в казино. В карманах его было полно денег.

– Да-а-а, – растянул коротенькое словечко бармен, и, повторяя мысль старшего коллеги, добавил, – этим он и должен был кончить... Что и говорить – игрок! – презрительно завершил молодой бармен, точно сплюнул на труп, лежащий в лужице крови.

С меня на сегодня было довольно.

Уже сидя в автомобиле, затягиваясь в приятной темноте пряным сигаретным дымком, рассеянно поглядывая в стекло, я думал о том, что многие, слишком многие, напрасно поджидают, когда же ветреница-Фортуна уведет их к блистающим высотам успеха. Да только капризная Дама бывает увлечена неизвестной личностью, совершенно забывая про тех, кто обладал – как им казалось – большими правами, совершенно сбивая с толку обладателей спорных заслуг, которые не хотят понять своими расчудесными мозгами, что Фортуне нет до них ровно никакого дела.

Как, впрочем, нет дела ей и до своего вдруг забываемого фаворита.

К списку номеров журнала «Кольцо А» | К содержанию номера