АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Надежда Бесфамильная

Под толстым слоем снега

ГОРИХВОСТКА

 

Эти яркие краски, какими июль богат,

Непрерывное действо всего, что ни есть, живого…

Под навесом терраски, из дома ведущей в сад,

Горихвосток семейство – волненьям моим обнова.

 

В ожидании корма птенцы открывают рты –

Золотые внутри, будто в них ночевало солнце –

Им ещё не знакома опасность большой беды,

В оба глаза смотри – вдруг какой-то из них сорвётся.

 

Только света полоски да каменное крыльцо –

Из потёмок подкрышья земной красоты не видно.

Прилетит горихвостка, подкормит своих птенцов,

Полыхнув оперением рыжим в луче зенитном.

 

Этот миг благодати – он словно воздушный шар,

Только выпустишь нить – унесёт в неизвестность ветер…

Я стою на подхвате, не двигаясь, не дыша,

И любуюсь на них, позабыв обо всём на свете.

 

Еле слышимый снизу, пока что не строен хор –

До него им взрослеть, рыжехвостым птенцам, но если

Пронырнут под карнизом и вылетят на простор,

То научатся петь золотые, как солнце, песни.

 

 

ФОТО НА ПРИПЁКЕ

 

Не про поваренные книги,

Не про полезную еду:

Черствеют летние ковриги,

Что выпекались на меду.

 

Но это фото на припёке,

Где кадр фиксирован без нас,

Где воды мощны и высоки

И над шатровым храмом Спас.

 

Где голос гулкий баржи дальней

Не знает ставен и замков,

Где наша плоть материальна

Не больше этих облаков.

 

И где единственной преградой

Захлопнет створки объектив…

Где оба вышли мы из кадра,

Но не успели в храм войти.

 

 

НОЧНАЯ СОВКА

 

Ещё одна луна, и день пойдёт на убыль.

(Любитель мрачных дум, держи фонарь в уме.)

В син-оптике окна дождя десятый дубль,

Одиннадцатый дубль дождём идёт по мне.

 

Открытое окно. В нём – ночи полукровка,

Хранилище теней для будущего дня.

Трепещет на стекле, дрожит ночная совка,

И дождь идёт по ней, а падает в меня.

 

Она влетит на свет фигурного торшера,

(Любитель светлых дум, окно за ней закрой!)

И к утру насовсем неслышно и блаженно

Затихнет под его тяжёлой бахромой.

 

Спасение во смерть…

Созреет ночь большая –

К пристанищам иным небесная река,

Но знать о красоте той ночи помешает

Прилипшая к зрачку пыльца от мотылька.

 

 

МИМОЛЁТНОЕ

 

И станет первая строка под стать картине:

Уносит ветер паука на паутине –

Легко, из августа в отрыв, путём извитым,

И только вслед ему смотри, теряй из вида…

 

Напрасно всматривайся в даль, туда, где сгинет,

Душой во облацех витай в горчащем сплине;

Паук не виден, тонкий след не узнаётся

На бледном небе в серебре слепого солнца.

 

За слепью солнечной грядёт небес болото,

От светлых вод до тёмных вод так мало лёта…

До этих вод, до этих рек лети отныне –

Ты птицерыбочеловек на паутине…

 

Но что-то там произойдёт в холодных сферах,

Обратно ветер повернёт, приблизив север,

Паук с налётами ледка коснётся кожи,

И станет крайняя строка на снег похожей.

 

 

***

 

Во первых во строках мне позволь рассказать

То, чем взгляд безучастный нежданно пленён:

На верёвке, от дома протянутой в сад,

После стирки смерзается тотчас бельё.

 

Только вынесешь из дому – паром клубит,

Не успеешь развесить – возьмётся ледком,

До пожухлой травы донырнуть норовит,

Увязая в намётах снегов глубоко.

 

И попробуй, пойми, вроде солнечный день,

А с небес подсыпает опять и опять,

И спешишь, оторвавшись от кухонных дел,

Вдоль верёвки траншею в снегу прокопать.

 

Замело, заметелило, как ты хотел,

Настояща зима, а не пух с тополей…

 

И морозами жгучими пахнет постель,

Хоть и с жаром утюг прогулялся по ней.

 

 

СОСЕДСКИЙ ДОМ ПУСТУЕТ С СЕНТЯБРЯ

 

Зайти строкой случайной, наугад…

Зима. А на шпалере виноград

Свисает с прошлогоднего побега,

Не сорван, оказался не в чести,

И ягоды – их больше не спасти –

Упрятаны под толстым слоем снега –

Живой изюм, потрава снегирям.

Соседский дом пустует с сентября,

Он выставлен, похоже, на продажу.

Поверх замка – бумажная печать.

Не следовало в город уезжать

Дожителем в бедлам многоэтажный.

 

А в доме пустота теперь живёт,

Она молчит, она не ест, не пьёт –

За воду и за свет платить не нужно.

Но, не видавший лично похорон,

Квитанцию засунет почтальон

Под ручку двери, выгнутую дужкой.

 

Спиною чёрен, тощим брюхом жёлт,

Квитанцию и ручку стережёт

Дворовый пёс – ничейная порода.

Был стариковский невелик прикорм –

Сырок, печенье, доширак, попкорн,

Но будет псина ждать до полугода,

Обнюхивать любой прохожий след,

Глядишь, старик объявится к весне,

Использует опять какой-то литер.

И срежет прошлогоднюю лозу,

И псине даст чего-нибудь на зуб,

И снова нанесёт пурги про Питер.

 

 

ТРАТИТЬ ВРЕМЯ БЕСОННИЦ НА ПОИСК БРИТВ

 

Ночь с постели бесшумно, как хищный гриф,

Утомившись в тебя как в себя смотреть,

Наконец-то в окно слетает.

Ты закроешь глаза, но не спишь, не спишь,

За окном в темноте оживает тишь –

Это время уходит в земную твердь

Капиллярно, с водою талой.

 

Кто тебя на такие дела обрёк:

Во снегу по ночи выходить на брег,

Резать пухлые вены весенних рек

И брататься водой и кровью,

Чтобы стать навсегда заодно с рекой,

Чтобы в венах твоих – ледяная кровь,

А реке – из оков ледяных побег

Под защитным твоим укровом.

 

Ты река мне сестра, ты река мне брат,

У меня на плечах домотканый плат,

Снегири по нему нитяным крестом

И меха-то на мне снегирьи.

А во мне все снега от земли и рек,

За спиной имярек, что от сна отрек,

Но с востока восходит на свой престол

Золотой оберег Валькирии.

 

 

***

 

Вить гнездо, не значит – угнездиться,

И у птиц бывает недострой.

Здесь в начале мая пели птицы,

Крышу школы выбрав на постой.

 

Стебельки, соломинки, пушинки,

Измельчённый в крошку пенопласт …

Чоловiки птичьи та их жiнки

Все старались, кто во что горазд.

 

Всё живое тянется к живому,

На тепло домов и голоса,

Понимая, дело наживное –

В перспективе дальней небеса.

 

Но пустеют раньше срока классы,

Кем задачка эта решена –

Сколько нужно пушечного мяса,

Чтобы им насытилась война?

 

Неужели в прошлом было мало

Захоронов, яров и пещер,

Ненька, ненька, що з тобою стало

Та й з тобою може статись ще…

 

Не краюху хлеба – душу выешь,

Заполошной болью под ребром,

Розумiэш, ненька, розумiэш?

Помянешь ли старое добром,

 

Где под общей крышей вили птицы

Без опаски гнёзда для птенцов,

Рушником и тёплой паляницей

Привечало каждое крыльцо?

 

Отделяя зёрна от половы,

Где полова – злобная молва,

Из моей негромкой женской мовы

Различи утробные слова.

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера