АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Игорь Хариф

Я музыку услышал в переулке. Стихотворения

*  *  *

…А мне сегодня было хорошо:

Я музыку услышал в переулке,

Когда во время медленной прогулки

Случайно к чьим-то окнам подошёл.

 

Да, я услышал музыку. Она

Меня к окну придвинула вплотную.

И вдруг я понял – я её ревную,

Ту музыку, что льётся из окна.

 

Ревную к тем, кто дольше с ней в ладу,

И с кем она, пленённая, осталась,

А мне она так наскоро досталась:

Ведь я сейчас от окон отойду!

 

И я уже расколот, как орех –

Пускай на миг, но все-таки расколот, –

И музыка, летящая из комнат,

Соединит в единый узел всех:

 

И вас за неподвижностью стекла,

И мир, где мне отпущено так мало…

Мелодия возникла и пропала,

Но след остался, музыка была…

 

Ах, как душе нетрудно угодить,

Её такая малость покоряет…

Душа порою исподволь теряет,

Но ей дано внезапно находить!

 

 

*  *  *

И так после, под вечер, я нёсся на всех парусах

И пустые цветочные будки обшаривал дочиста,

Но в глазах окружающих, чужих посторонних глазах

Ничего не читалось (а может, читалось пророчество?).

 

И так позже, когда я сменил паруса на причал,

Проводя вечера сам-на-сам со своим одиночеством,

Я как будто бы понял, постигнул одно из начал:

Ничего не сказать – это, видимо, тоже пророчество.

 

*  *  *

А кто сказал, что нужно до конца,

С маниакальной страстностью ловца

Любую мысль освоить и осилить,

Поймать, настичь с невиданным трудом,

Чтобы её, как бабочку, потом

Пришпилить?

 

Зачем? К чему? Пускай себе живёт

И продолжает ветреный полёт,

И множит бесконечные зигзаги!

Как сладостно, пока она жива,

Пока её не пригвоздят слова

К бумаге!

 

Её богатство – мимо пролететь,

Раскинуть обольстительную сеть,

Разверзнуть пропасть прямо под ногами,

Заставить нас её не находить,

Искать впустую, бéз толку ходить

Кругами!

 

Так вдохновенна эта пустота,

Так слаженно читается «с листа»,

Неведенье столь мудро и богато,

Что достоверность – грубости равна,

А искушенье: вычерпать до дна –

Утрата!

 

Какой же безнадёжной суетой

Мы заняты, скорбя о мысли той,

Которая мелькнула и растает!

Нет ничего глубинней и главней

Того, что близь неё и рядом с ней

Блистает!

 

Она дана не для самой себя;

Является – ведя, грозя, губя –

По мановенью колдовского жезла;

Миры столкнула, сдвинула года

Сполна – и слава Богу, навсегда

Исчезла!..

 

 

 

*  *  *

Я бы заплакал – слёзы не идут.

Я бы заплакал с жадностью ребёнка,

И плакал долго, жалостно и тонко,

До утомленья – словно это труд.

Я бы заплакал – слёзы не идут.

 

Я отдаляюсь от своей души

Стихами, прозой, просто разговором.

Я был владельцем, оказался вором…

Я и не знал, что в мире столько лжи.

Я отдаляюсь от своей души.

 

Что толку в правде, коль её не ждут?

И в самом деле, видно, мало толку.

Уж лучше с ней общаться втихомолку,

Чем исковеркать истину, как шут.

Что толку в правде, коль её не ждут?

 

Моя Судьба – на взрослом рубеже:

Молчать могу и зубы сжать умею,

Но боль свою: взахлёб, навзрыд, немея,

Я никогда не выскажу уже.

Моя Судьбы – на взрослом рубеже.

 

Всё сожжено до пустоты, дотла,

Как ворох жухлых листьев в гуще сада.

А нынче пусть и хочется, и надо,

Да не заплачешь – горестность ушла.

Всё сожжено до пустоты, дотла.

 

Заплакать бы, как в детстве я умел,

Тереть глаза дрожащим мокрым пальцем…

Я кров имел, а после стал скитальцем,

Я память потерял и онемел.

Заплакать бы, как в детстве я умел.

 

Я, право, грешник – я же счастлив тут!

Я жив, здоров и молод, и свободен!

Но я не знал, что буду так бесплоден,

Но я не знал, что в мире столько лгут…

Я бы заплакал – слёзы не идут.

 

 

 

*  *  *

Какое наслажденье – разгадать

Намеренья Судьбы под слоем грима,

И загодя тебе предначертать

Не этот город и не эту зиму!

 

Стекляшки-бусы кожу больно жгут –

Тебе к лицу другие украшенья…

Я знаю – там глаза бесстыдно лгут,

Где правду говорит воображенье.

 

А если мир окажется столь скуп –

Среди надежд, развеянных Судьбою, –

Как сладка соль твоих усталых губ,

Как горько счастье обладать тобою!

 

Тебе ль считать в хозяйстве каждый грош?

Тебе ли подниматься до рассвета?

Останешься ты здесь или уйдёшь:

Тебя здесь нет, ты – далеко, ты – где-то.

 

Кому мне суждено тебя отдать?

И с кем тебя отправить на свиданье?

Какое наслажденье – угадать!

Какое это стылое гаданье!

 

Через наряды, скромные пока,

Сквозь неуют и тесную квартиру –

Уже тебя вверять чужому миру,

Уже тебя терять наверняка…

 

 

СЛОВА

 

Одни, как руки, мной натружены,

Моею мукою нагружены,

Мной разогреты и остужены,

Устало на  листе лежат.

 

Другие к жизни не разбужены,

Чужой фантазией запружены

И мною вовсе не заслужены,

Хоть тоже мне принадлежат.

 

К списку номеров журнала «Литературный Иерусалим» | К содержанию номера