АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Михаил Юдсон

Получение лучей

 

Яков Шехтер, «Самоучитель каббалы»  (комментарии и пояснения Анны Файн) – «Астропринт», Одесса, 2019 г. – 292 стр.

 

 Как бы общеизвестно, что каббала управляет ангелами, источает чудеса и обладает многообразными полезными свойствами. Но в своей книге (а это проза, сборник рассказов) Яков Шехтер утверждает, что сие лишь внешние проявления, «диковинные и удивительные происшествия – не более чем оболочка, скрывающая таинственный мир духовности».

 Оксюморонная ирония брезжит уже в названии – «Самоучитель каббалы». Само понятие этого искристого слова, глубинная, икряная его суть – «получение». Каббала обязательно передается учителем и получается учеником, который «нахватывается искр» и духовно прозревает, в одиночку же, самопально сделать это невозможно.

 В своих комментариях Анна Файн называет этот сборник-сосуд книгой исчезновения: «Можно сказать, что книги, которую вы держите в руках, просто не существует. Она пригрезилась, она нереальна… Борхес придумал вечно текущую книгу песка. Нечто подобное вы видите перед собой».

 Яков Шехтер нынче наверняка наиболее еврейский писатель, пишущий по-русски, этакий кириллицын сын Шмуэля Агнона и Башевиса Зингера. Он ежедневно живет, неустанно обитает в обетованном мире Талмуда, периодически погружаясь в эзотерику каббалы – и затем эти знания переносятся в его прозу, рассказы и романы Шехтера образуют для читателя своеобразные «ступени постижения», книжную лестницу Якова.

 Аннотация отмечает: «Отличительная особенность его прозы – отыскание и вскрытие незримых связей между случайным словом и его отдаленными последствиями – область на границе филологии и теологии. Подчас это создает удивительные столкновения, параллели и конфликты, ранее неведомые литературе, и здесь Яков Шехтер, пожалуй, новатор».

 Каббала как поиск искр, получение лучей, постоянно присутствует в прозе Шехтера, которая видится мне серьезной, бисерной и неизменно занимательной интеллектуальной игрой, где прилежному читателю положено набирать баллы. Здесь и теология живописна, словно всеобщие письма к «брату Тео» – романы, посланные на вселенскую деревню, для тех, кто понимает и стремится понять больше, подняться выше, копать глубже. Не зря израильскую мифологию Шехтера сегодня привечают и читают повсюду – в России и Одессе, Германии и Нью-Йорке…

 Главное, что Яков Шехтер умеет писать интересно, захватывающе – происходит некое «закабаление» читателя. Причем текст, несмотря порой на явную изысканность, поглощается, я бы сказал, легко и радостно, вот кусочек стиля Шехтера: «Впрочем, слово “съедались” плохо отражает сущность полного совпадения ожидаемого с достигнутым, неуловимого перетекания из тарелки в рот, мгновенного всасывания, неизъяснимого блаженства нёба, ликования языка, счастья вкусовых рецепторов и безудержного наслаждения желудка». Воистину – ликование языка!

 При всей трансцендентности проза Шехтера соблюдает традиции – персонажи тут живут и умирают, женятся и страдают, влюбляются и питаются, четко прослеживаются (красная ниточка!) сюжет и фабула. Автор, будто всеведущий балагула-колесничий, управляет возом прозы, приваживая попутных читателей, подсаживая их «на каббалу».

 Книга Шехтера с комментариями Файн, словно фаршированный Левиафан, полна цимесно напичканного знания, перекрученной линейности мира – он многомерен и необъятен, надо только внутренне вглядеться, настроить душу на получение лучей.

 Яков Шехтер попросту повествует нам о раввинских текстах неизмеримой сложности, например, о таких, что «полностью состоят из аббревиатур, каждое слово, на самом деле, представляет собой почти предложение». Неприступная сокровищница сокращений – и какая могучая энергия высвобождается при распаде слов!

 Шехтерова «каббала» также осуществляет духовное облучение читателя – и он послушно, яко колобок, катится за книгой Якова. Кто-то, конечно, недоверчиво пробормочет, что вся каббала делается в Одессе на Малой Арнаутской улице, но ведь и луна, как научно установлено, таки делается если не в Гамбурге, так якобы на мысе Канаверал во Флориде…

 Анна Файн, комментируя тайные течения прозы Шехтера, приводит пелевинскую метафору из «Затворника и Шестипалого» – упражнения с гайками, накачивание духа, то есть медитации, без всякой циновки ведущие к просветлению и самосовершенствованию.

 Однако мне в своем тель-авивском чулане при получении лучей, сиречь при чтении Шехтера, вспомнился и Рэдрик Шухарт из «Пикника на обочине» – еще задолго до пелевинских духоподъемных цыплят он тоже упражнялся с гайками – разбрасывал их в Зоне, искал опасные области «повышенной гравитации», образно говоря, места особенной обывательской тяги к земному, низменному, а не возвышенному, духовному.

 Жизнь человечья, как неоднократно и расхоже отмечалось – дорога дорог, садок разбегающихся тропок, многостраничное странствие, паломничество в Иерусалим небесный.

 И пишет Яков Шехтер: «Эта книга предназначена для тех, кто делает первые шаги по пути духа, тех, кто готов всмотреться в себя – ужаснуться, восхититься, успокоиться и понять. Понять, кто он такой. Понять для того, чтобы начать движение». И напослед, нам остается вместе с автором упорно повторять – самоучиться, самоучиться и самоучиться!

К списку номеров журнала «АРТИКЛЬ» | К содержанию номера