АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Паксиваткин

Наклонилась к омуту рябина. Стихотворения

* * *

 


Досижу уж три-то года!

 


И – подамся в монастырь.

 


Лучше пить святую воду,

 


Чем задиристый чифирь.

 


 

 


Богомол живёт не хуже

 


Коммерсанта-торгаша.

 


Затянув ремень потуже,

 


Чтоб не выпала душа,

 


 

 


Где – канаву покопаю,

 


Где-то гряды прополю,

 


Там – метлою помахаю,

 


Тут дровишек поколю…

 


 

 


Нешто тяпкой да лопатой

 


Не зароблю на еду?

 


Пусть – с рассвета до заката…

 


Но ведь легче, чем в аду!

 


 

 


Я в аду червонец жизни,

 


То есть, чуть не десять лет

 


Жрал и пил – в ущерб Отчизне,

 


Как тот трутень-дармоед.

 


 

 


Дом, конечно, не построю…

 


Попрошусь уж в монастырь…

 


…Лучше – чёрный хлеб с водою,

 


Воля-волюшка с бедою,

 


Чем весёлый конвоир!

 


 

 


ЧИСТИЛИЩЕ

 


 

 


Мы с тобой – горемычный народ!

 


Далеко нам до волюшки-дали.

 


Помогайте тому, кто дойдет,

 


Но дойдет первозданным едва ли…

 


 

 


Полбеды, если молод, здоров –

 


Основное в тюрьме превосходство.

 


Плюс на воле – родители, кров

 


И морально – не знаешь сиротства.

 


 

 


Ну, а если кругом – никого?

 


Ни родных, ни гроша за душою?

 


И вся жизнь между тех берегов,

 


Где в ничто превратилось большое…

 


 

 


Одинок среди тысяч людей,

 


Как челнок среди скал-великанов,

 


А на тропах свирепых идей –

 


Сотни тысяч силков и капканов…

 


 

 


И работы по силам – увы…

 


В биографии – скопище пятен…

 


И в каменьях летящей молвы –

 


Оскорбленье, изгнанье, проклятье…

 


 

 


И не знаешь, в которой весне

 


Ты найдешь – и приют, и участье.

 


И в каком светлооком окне

 


Поджидает возможное счастье…

 


 

 


Эти мысли, как нервный клубок,

 


Эти руки – не руки, а крюки –

 


Нарежимленной сути итог,

 


Результат долгосрочной разлуки.

 


 

 


За окном день и ночь моросит,

 


И не греет сырая одежда.

 


Жизнь по горло в болоте стоит

 


Под созвездием чистым – Надежда.

 


 

 


Этой карме ты – не прекословь.

 


Эта женщина прелесть–химера.

 


Да протянет мне руки Любовь!

 


Да поддержит величество Вера!

 


 

 


* * *

 


Ранним утром косячок певучий

 


Пролетел – и снова даль светла.

 


Лишь моя печаль ненастной тучей,

 


Словно в омут, в душу заплыла.

 


 

 


Кто же там идёт без опозданья,

 


Спелой гроздью обжигая рок?

 


Со зловещим смыслом увяданья

 


Осень речки переходит вброд.

 


 

 


Наклонилась к омуту рябина,

 


Вглядываясь в зеркало глубин…

 


Не любим я женщиной любимой,

 


Нелюбимой женщиной любим.

 


 

 


Не скупись, судьба, на долю счастья!

 


Без него не мил мне белый свет.

 


Мое счастье не в твоей ли власти?

 


Может, счастья в жизни вовсе нет?

 


 

 


Тот ли счастлив, кто шуршит деньгами?

 


Не приманишь гордое к рублям!

 


И, ковры пиная сапогами,

 


Я кричу высоким журавлям:

 


 

 


В добрый путь! Счастливых вам инерций.

 


Через степи, горы и моря!..

 


Никуда не улетит из сердца

 


Золотой журавлик сентября.

 


 

 


* * *

 


Темнота в глазницах окон.

 


Тишина.

 


Туман с реки.

 


Лишь попавший в сетку окунь,

 


Передёрнул поплавки.

 


 

 


Только конь, почуяв осень,

 


Звякнул бубном и заржал.

 


Да рябина на погосте

 


Одинокий свет зажгла.

 


 

 


Мост, упавший на колени,

 


По-верблюжьему горбат.

 


Убежать бы из деревни!

 


Чем тут хвастать? Не Арбат…

 


 

 


О! В капусте стонут жабы…

 


О! Шуршит в соломе мышь…

 


Убежал бы! У-бе-жал бы!

 


От себя не убежишь.

 


 

 


Млечный путь звезду уронит –

 


Вздрогну!

 


Сникну.

 


Затужу…

 


И, оставшись на перроне,

 


Вслед тебе из-под ладони

 


Я сквозь слёзы погляжу.

 


 

 


* * *

 


Никогда к потерям не привыкну:

 


Покидают белый свет друзья…

 


Вот опять предсмертно кто-то вскрикнул –

 


Нет, не я… не я ещё… не я…

 


 

 


Но и мой наступит високосень.

 


Колокольчик отзвенит в груди.

 


Ах, судьба! Хотя бы лет за восемь

 


Ты меня о том предупреди.

 


 

 


Чтобы мне не быть кому-то в тягость,

 


Уплыву за реку на простор,

 


Разломаю старую корягу,

 


Разведу под звёздами костер.

 


 

 


Впеленаюсь в дикие туманы,

 


И навзрыд заплачу у огня.

 


Знаю я, что в мире, кроме мамы,

 


Никому нет дела до меня.

 


 

 


А любовь… Она уйдет к другому.

 


Разлетятся дети по стране.

 


И, быть может, только цвет черёмух

 


Просветлит им память обо мне.

 


 

 


Догорай до фильтра, сигарета!

 


Осушайся, кружка, в три глотка!..

 


Жизнь моя, как северное лето,

 


Как ответ кукушки, коротка.

 


 

 


ДОЧЬ ЛЕСНИКА

 


 

 


Заблудился… Песнь расслышав

 


Сквозь журчанье родника,

 


Как на зов, пошёл – и вышел

 


Я к заимке лесника.

 


 

 


Старика с литовкой звонкой

 


Ожидал я встретить, но!..

 


Молодая незнакомка

 


У стожа плела венок.

 


 

 


И, меня не замечая,

 


В тот венок мой взгляд вплела.

 


В алый пламень иван-чая

 


По-русалочьи вплыла.

 


 

 


Набрала малины горстку,

 


И, потрогав лучик дня,

 


Оглянулась на березку –

 


И увидела меня.

 


 

 


Как прозрачную юбчонку,

 


Что лучом смахнуло в луг,

 


С неизменным «Ой!» девчонка

 


Уронила песню с губ.

 


 

 


Как косой, красой весенней

 


Резанула по глазам!

 


Растерялся я, осенний,

 


Словно эхо по лесам.

 


 

 


НА ТО И ЛЮДИ...

 


 

 


Я мысленно уже в селе.

 


Мечты томят, но не жестоко.

 


…Сову, сидящую в дупле,

 


Не спросит обо мне сорока.

 


 

 


Седая песня про погост

 


Не по-вороньи – по-павлиньи

 


У клавишей распустит хвост,

 


Словами пользуясь простыми.

 


 

 


За поймой иволга всплакнёт,

 


Подвоет песне пёс на даче.

 


И я в начёсанный шевиот,

 


Как скупердяй, слезу припрячу.

 


 

 


Пусть грош цена моей слезе

 


И сам я полслезы не стою –

 


Уйду по чёрной полосе,

 


Просясь в деревне на постои.

 


 

 


Нет, никому не расскажу,

 


Где пропадал и чудом выжил,

 


И кем приравнен был к бомжу…

 


Но встал с колен и в люди вышел.

 


 

 


И люди поняли без слов,

 


Ибо на то они и люди:

 


Откуда я и кто таков,

 


И кем Иисус Христос мне будет,

 


 

 


Кем были те, кто спят в земле,

 


И та, как горький дым, седая…

 


…Я мысленно давно в селе!

 


И сам себя в нём поджидаю.

 


 

 


г. Нижний Тагил

К списку номеров журнала «ДОН» | К содержанию номера