АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елена Грозовская

Полынь-лебеда. Стихотворения

 


В ТРЕХ SОSНАХ


 


Далеко мой дом, лес смыкается:


Я одна в пути, девка глупая.


Лишь собачий вой с ветром лается.


Видно, всё опять перепутала.


 


Косы длинные – ум не очень-то…


Всё плутаю вокруг трех сосенок.


Отогреться бы, не морочиться


У костра твоего по осени.


 


Я, как горная речка – чистая,


А под кожею сталь клубочками.


Лебедь белая – лебедь чёрная.


С пастью льва и с клыками волчьими.


 


Дождь опять со мной, верный стражник мой –


Как с лица вода, слёзы горькие.


Три сосны в щепоть – ладно, бог с тобой,


Не печалятся бабы с опытом.


 


Как собака я в диком племени –


Не поймёшь, что там в сердце мается:


То ли гнать меня чёрным веником,


То ли ждать, как судьбы избранницу.


 


Для кого-то ведь и Москва – Париж...


Полюби, как есть, необутую!


Что ж, целуя, ты, как всегда, молчишь…


Видно, всё опять перепутала.


 


В ПОЕЗДЕ


 


Вокзальный запах – что на тамбур,


И яйца всмятку – что на вкус,


То Шепетовка или Гамбург,


То вскользь помянутый Иисус.


Глаза сквозные незнакомца,


Не помню, как... черны, светлы?


И что кондуктором – оконце


Летит в мелькнувшие кусты,


Торговка, старый полустанок,


Динамик, семечки и кот,


Сосед не вожделенно пьяный


При слове «родина» зевнёт.


Мелькают сосны, как деревья,


Мелькает лес, что на дрова,


Мелькают шпалы, что на север,


На юг, на запад, в никуда...


И то, что я – из лета в осень,


И так обманчив горизонт,


И чай, традиционно сносен,


В стакане времени течёт.


И с облегчением на солнце –


Ступеньки, поручни, вокзал,


И вздох прощальный незнакомца,


Что взглядом плечи целовал.


 


МОЛЛЮСК


 


Мой дом... Он упирался в берег


с крутым подъёмом. Ветер, как всегда,


серчал, свежел, но оставался верен


восточным окнам. Талая вода


мой дом не трогала, не отмывала пятен


на мостовой с крутым подъёмом вверх


на скалы, где позабыт и знатен


стоял сосед его, с глазницами прорех


на черепичной крыше. Старый замок


тропинкой, пролегающей к двери,


подманивал туристов и устало


смотрел на домик мой. И яркая коли-


бри-шмель под балками у крыши


свила гнездо за зеленью плюща,


орал скворец, ловила кошка мышь,


бледнел закат в осколках витража.


 


Мой дом. На берегу ивовый куст


в песчаной отмели в широкой полынье


с ракушками… И маленький моллюск


присматривает дом своей семье.


 


УТРО В АВГУСТЕ


 


Я – биограф Москвы,


Я – свидетель московского лета,


Слышу синее утро;


Тихий двор с акварельной листвой


Мне откроет все тайны...


Что соседка моя Виолетта


Из побитого блюдца


Пьёт на кухонке чай с молоком.


 


Я узнаю от кошки –


Феи крыш и прохладных рассветов,


Как стучат каблуки,


Обгоняя ленивый туман.


И полаяв немножно


На мечту о вчерашней котлете,


Твой щенок, милый бигль,


Принесёт поводок на диван.


 


Как и я – он покладист,


В старой булочной в том переулке,


Где еще на заре


Замесил Пётр Саныч кулич,


Разлетается август


Ароматом московской буханки,


И соседский терьер


Знает точно – он тоже москвич.


 


Знает он, что теперь


Тоже летний московский былинник,


Что багрянец листвы


Через месяц захватит, шутя,


Захворавший сентябрь.


Но эпоха варенья с малиной


Нас спасёт от простуды


И проказ проливного дождя.


 


* * *


Весною, в это время года,


не здесь в Москве, а где-то… где луга,


речная дельта, мостики у брода,


люблю гулять...


На небе облака


бесстыдно следуют за мною. Рядом


плетется пёс – соседский спаниэль…


Рыбак расставил удочки парадом


на берегу. Бесцветная макрель,


уловом лёгким у него в ведёрках


наладом дышит на Великий пост.


А парень счастлив...


Тётка на закорках


В крутую горку волочит навоз


для грядок – пахнет очень скверно...


Хотя... в сравнении с макрелью – ерунда.


И счастлив пёс соседский и, наверно,


в сравнении с макрелью – и я.


 


И хочется домоооой.


И крепкий кофе,


Чтоб запах – в сердце, а твой взгляд – в глаза,


Чтоб где-то… лаял пёс и пелось что-то…


И – слава Богу – где-то… в небеса.


 


ПОЛЫНЬ


 


Не роза, не ромашка я –


Полынная трава.


Земля моя – не пашня, а


Песчаная гора.


 


И все ж под эту горочку


Идут на водопой,


За солнцем на пригорочке,


За сорною травой.


 


Садовнику не справиться,


С зелёной и густой,


С песчаною красавицей


Полынью-лебедой.


 


Он нежные, покорные


Соцветья бережёт,


А на рассвете сорную


Полынь-траву стрижёт.


 


Дурманом не утешится,


Рвёт с корнем и с бедой,


И дышит – не надышится


Полынью-лебедой.


 


МОСКВЕ


 


Это место святое… Избранница –


На года, на столетья, на срок...


Кто купил, кто продал – здесь останется


Вечным ветром, крутящим у ног


Разноцветные листья Борисовских,


Мат людской и холмистый Затон,


Грозья яблок на ближних анисовых,


Звон на Спасской в ночной камертон.


Тень веков не имеет значения


Для твоих золотых куполов –


Жизнь вращается, как наваждение


Вседержателей стен и холмов,


Для кого-то движением поезда,


Для кого-то стоянием стен,


Утром в пять сигаретой вполголоса,


Проблесковым нахальством сирен...


Переулки, «хрущёвки» да рощицы,


На семи на счастливых холмах...


Свет забытой звезды-полуношницы...


В дождь намокший Андреевский флаг...


Ворон сизый с короткими взмахами...


Щётка серая дальних аллей...


Хачапури, таджики с казахами


Да коричневый храм-мавзолей...


Но асфальт, утрамбованный в крошево,


Отражает огни за рекой.


И под музыку промысла божьего


Разливает небесный покой


На вокзал, на сутулого Пушкина,


На дорожную даль без конца,


На мальчишку родного и русского,


И на памятник с взглядом отца...


Твои улицы я не узнала бы


Возвращаясь из дальних краёв,


На чужбине не раз вспоминала я


Пыльный запах московских дворов.


Я просила торговца женевского:


– Дай мне каплю московских дождей,


Мамин профиль за занавескою,


Да скамью у «хрущевки» моей.


 


Москва – Женева – Москва

 

К списку номеров журнала «ДОН» | К содержанию номера