АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Яна-Мария Курмангалина

Накануне

*  *  *

дождь проточный пункт конечный

за туманным молоком

ветер встречный крест аптечный

темнота под козырьком

 

дремлет сонное посконье

ткутся те же времена

чем далече в подмосковье

тем суровей тишина

 

мокнут спички по привычке

ноги месят глинозем

зеленеют электрички

от трехгорки до вязем

 

провисает мокрой ватой

небо холодом бодря

от огня до черной хаты –

середина ноября

 

*  *  *

а что б хотелось видеть мне в раю

наверно эту комнату мою

в гармонии привычного уклада

где теплый воздух влагой напоен

и лес шумит и топчется район

на ближнем расстоянии от мкада

 

где поезда бегут – не сосчитать

в которые садиться и читать

закладывать страницу лентой узкой

смотреть на птиц в осенней синеве

мечтать поехать в город на неве

но снова приезжать на белорусский

 

и не считать как дни сменяют дни

но вспоминать о близких как они

живут какие ангелы и черти

им видимы в миру какая высь

привносит свет в их собственную жизнь

которая не ведает о смерти

 

 

*  *  *

к вечеру задумчив и рассеян

свет на небе вспухшем как безе

проступают в сырости осенней

первые симптомы орз

 

скоро белым высыплется тальком

колкий снег из чаши голубой

но пока раскатывает гальку

в легких назревающий прибой

 

но пока промозглый обнуленный

парк спадает с темного лица

и гуляет в речи воспаленной

первая больная хрипотца

 

и под аркой сумерек под коркой

от теней древесных полосат

стынет мир и прячется трехгорка

с головой в туманный конденсат

 

*  *  *

подмосковное небо 
затянуто корочкой льда

колупнет ее ветер – 
из ранки сочится вода

не мерцает звезда 
и волхвы не толпятся у кассы

где рутинное время 
задумчиво тянет шлею

нам осталась неделя – 
свою протоптать колею

в супермаркет куда 
к рождеству завезли ананасы

мы твои одиночки 
мы сами себе сомелье

мы достанем бокалы 
мы будем крошить оливье

запакуем подарки 
до блеска начистим посуду

установим звезду 
пусть на елке мерцает она

пусть мерцает она
и тогда ты уйдёшь от окна

чтобы мы на мгновенье 
и сами поверили в чудо

 

 

*  *  *

они не разговаривают год

он ей не друг не враг не антипод

скорее мир впечатанный в сетчатку

все так же делят общую кровать

кто первый разучился целовать

кем изначально брошена перчатка

 

никто не помнит он глядит в проем

окна и заглушает вискарем

молчание густеющее между

где бьется ровно сердце под рукой

где он ее лирический герой

она его последняя надежда

 

последний стих последняя глава

где время есть (кружится голова

от запаха имбирного печенья)

сплотившись в ожидании гостей

обнять так быстро выросших детей

заехавших к родителям в сочельник

 

 

*  *  *

у подъезда светится ларёк
что ты ходишь вдоль и поперёк
по усталой тихой комнатёнке

дети спят и выдохлись коты
дремлют в углубленьях темноты
только ты здесь рыскаешь в потёмках

серебрится проседь на висках
у подъезда – осень и тоска
ты молчишь и думаешь о том как

лодка разбивается о быт
и звезда с звездою говорит
завершаясь в нынешних потомках

что ж не мучай светлое чело
вам двоим не нужно ничего
всё что было – брошено на ветер

уходи из этой скукоты –
впереди такие же коты
и тоска и будущие дети

 

*  *  *

окунувшись в хмурое ненастье

в мелкую предутреннюю взвесь

осень замигает и погаснет

в электронном поле GPS

 

пронесется черная машина

за туманом фарами горя

распрямится сжатая пружина

снежного глухого декабря

 

там где время хрупкое ломаясь

от земной отделится коры

чтобы снова течь не изменяясь

до такой же будущей поры

 

где зима врывается без стука

и опять высчитывают дни

призрачные летчики фейсбука

вечные зеленые огни

 

 

*  *  *

иногда ты мне снишься призраком из картины

отдаленным эхом воздухом паутинным

где танцуют пылинки солнечным каротином

и случайное слово кажется волшебством

 

мне тогда неважно будем ли были есть ли

в настоящем времени в том молчаливом если

тяготеющем к жизни где ты иллюзорней пресли

выдыхающего из музыки рождество

 

иногда ты мне снишься тенью вечерним бликом

на примятом снегу еле слышным но все же криком

я тогда становлюсь чуть жестче темнее ликом

и господь засыпает не обнимая нас

 

золотых детей беспокойных и нерадивых

промотавших время в отзвуках и мотивах

возвращаясь стихами песенным рецидивом

merry christmas baby you sure did treat me nice*

 

*  Веселого рождества, детка. Ты устроила прекрасный праздник

К списку номеров журнала «Литературный Иерусалим» | К содержанию номера