АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Евгения Баранова

Флора без фауны. Стихотворения

Кукуруза


Горячий запах кукурузы
и снеговик на Рождество...
А интересно, знал ли Рузвельт,
что в Ялте улица  – его?
А интересно, знала я ли  –
или предчувствовала всласть  –
что жизнь по нотам разыграет,
потом шарманщику продаст.
Что засыпать в обвисшем кресле  –
привычка взрослых, как и спирт.
Что кукурузный запах честный
не так уж в горле шелестит.
Что строчки, нежные когда-то,
из лап не выпустят живой...
Горячий запах. Снег из ваты.
Лошадка с красной головой.

 

Свёкла


Зачем это время выбрало нас?
Зачем это время, а, впрочем, снег
ложится на бочку с рисунком "Квас",
на плотных детишек, на двор, на век.
И темные тени разят плотвой,
и жители спят, притаив пятак,
и повар с резиновой головой
трет красную свёклу (свеклу, буряк).
Свекольная кровь протекает сквозь.
Так страшно дышать, тяжело уснуть.
Зачем это время, в ботинке гвоздь,
отсутствие света, любви, минут.
Где дом с колокольцем? альпийский луг?
молочные реки? кисельный мир?
И жители спят, притаив испуг,

в сиреневых складках своих квартир.


 

кукушкин лен

 

как выглядит кукушкин лен
лисички как растут
как распознать оксюморон
в причастиях минут
как добывать павлиний глаз
у луговых сирен
мне осторожно я игла
при недостатке вен
я только и умею что
словечки собирать
повсюду гам и хам и торг
съестная благодать.
съедобный рай вещей запас
мультикультурный слой
я одинокий словопас
парящий над водой

 

Ромашки


Во мне живут ромашки. Белый лист
прозрачен, как движенья стрекозы,
которую Набоков-гимназист
всё ловит крепдешиновым сачком.
Во мне живут ромашки. Их глаза
напоминают цветом мушмулу,
которую успеет облизать
дворняга-дождь шершавым языком.
Во мне живут ромашки (турмалин,
румыны, Ромул, Рим) и аромат
горячей горки собранной земли....
Неважно, что с собой не унесешь.
В моей душе так много (чур-чур-чуть),
почти что жарко, вроде бы простор
для каждого, кто хочет заглянуть. 
Не потому ль, что ты в ней не живешь?

 

Яблочко


Иногда начинаешь — не о чем говорить.
Вьешься себе, как Вертер, как дождевая нить.
Как расписная дура,
как взбитый чай.
Иногда начинаешь — кажется невзначай.
Иногда начинаешь — хочется отыскать:
-Бога,
-наивность,
-душу,
-ребро холста.
Поезд. Границу. Деньги.
Печаль до дна.
Находишь —
одни глаголы во временах.
Иногда начинаешь — думая, что любим.
Целуешь кого-то прям-таки в светлый нимб.
Потом умираешь,
ищешь чулан/чердак,
и все бесконечно,
и невозможно так,
как больше не будет
— больше нигде ни с кем —
и боль заглушает придурь твоих поэм.
И ты начинаешь:
— ...яблочко, не катись...
И ты понимаешь, что же такое жизнь.

 

полынь

 

ничего и нет пойми
лишь болотные огни
примелькались дурачью
лишь дремотный кот-ворчун
укачал мою страну – 
спи, малышка, не ревну…
не ходи искать
видишь, снятся образа
бирюза и стегозавр
разве плохо спать?
день пройдет и год пройдет
кто-то в горнице растет
повзрослеет и умрет
в скорлупе дверей
не ходи нельзя запрет
слушай сказку ешь омлет
засыпай скорей
все твои тревоги от
впрочем, мало ли забот
князю по нутру.
это все – полынь ума
это все – не кровь, а хна
спи во сне, моя страна,
и играй в игру

К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера