АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Михаил Ландбург

В жаркий день. Новелла

Я рассчитывал на то, что рассказ закончу к обеду, но концовка никак не давалась. Меня сковал испуг, потом – странное возбуждение, потом – внезапная слабость. 

    — Рассказ застопорился, — пожаловался я другу по телефону.

    — Не бери в голову, —  отозвался тот.

    — Меня просто мутит. Какой—то ад…

    — Ясно!

    — Что тебе ясно?

    — В каждом из нас заложен кусочек ада.

    Я бросил трубку.

    У меня дрожали руки, и, кажется, волосы на голове тоже дрожали. Чтобы подбодрить себя, я решил спеть какую—нибудь песню, но оказалось, что слов  песен, кроме той, что когда—то сочинил сам, не знаю. К тому же вспомнил, что на слова моей песни никто пока ещё музыку не написал.

    Я снова позвонил другому другу.

    — Что делать?

    — Поспи, —  сказал друг.

    — Я пытался.

    — Послушай музыку.

    — От музыки я расклеиваюсь.

    — Пойди и поешь.

    — Меня мутит.

    Мы помолчали.

    И вдруг мой друг спросил:

    — Где находится магазин "Детский мир" знаешь?

    — Знаю, —  сказал я.

    — Там на днях появилась новая продавщица с невероятно большими глазами. Посмотришь, и кажется, что твою голова обволакивает туман…Стоит посетить…

    — В "Детский мир" не пойду, —  воспротивился я. — Сейчас мне только тумана и не хватает…

    — Тогда иди к чёрту! — теперь трубку бросил мой друг.

    Я посмотрел на листки моей рукописи – они казались полуживыми. 

    Я посмотрел на мои руки – они продолжали дрожать.

    Я понял, что надо бы заглянуть в аптеку.

    За прилавком стояли две пожилые женщины.

    — Мне плохо! — сказал я той, лицо которой было более осмысленное.

    — И что?  —  спросила она.

    — Мне плохо! —  повторил я.

    К нам приблизилась женщина, лицо которой было менее осмысленным, и спросила:

    — С вами что—то случилось?

    Я объяснил, что утром писал рассказ, но застопорилась концовка, и теперь мне плохо.

    "О, господи!" —  сказала женщина и вернулась на своё место.

    В аптеку вошёл мужчина с носом, обклеенным мелкими бумажками. Он попросил что—нибудь от комаров. Потом вошла девушка. Заметив меня, она о чём—то шепнула на ухо той, у которой лицо осмысленное, и та протянула девушке что—то такое, после чего девушка, покраснев, выбежала на улицу.

    Больше никто в аптеку не входил, и я снова сказал, что мне плохо, и что мечтаю писать так, как пишет Чарльз Буковски.

     Странно, но обе аптекарши признались, что такого писателя не знают. Мне стало жаль этих пожилых дам, и я предложил прочесть вслух образчик из Чарльза Буковского.

     — Ладно, — сказала та, у которой лицо было менее осмысленное, — если от этого вам станет легче…

     Я прочёл: "Подними юбку повыше, — сказал он. Она подняла. Это было похоже на восход солнца".

    Переведя дыхание, я спросил:

    — Что скажете?

    Аптекарши переглянулись.

    — Стало легче? — спросила меня та, у которой лицо было более осмысленное.

    Я не успел ответить, как другая аптекарша сказала:

    — Этот Чарльз, наверно, очень знаменит?

    — Да, очень!

    — А вы?

    Я опустил голову.

    Та, которая с лицом менее осмысленным, проговорила:

    — Кажется, вы ненормальный. 

    — Вполне возможно, —  отозвался я. —  в мире полно ненормальных.

    Аптекарша с лицом более осмысленным хихикнула:

    — Особенно писателей.

    Вдруг я почувствовал, что мне полегчало.

К списку номеров журнала «МОСТЫ» | К содержанию номера