АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Спарбер

Диалоги. Стихотворения

ЗабоРильки




Деревья складками коры


нам говорят о короедах,


личинки коих, пообедав,


и заболонь в обед отведав,


ведут неспешную беседу


и спать ложатся до поры.


 


Там, под корой, свои миры:


там кучи резвой детворы,


которой страх пока неведом,


за воспитателями следом


гоняют весело с горы


на маленьких велосипедах.


 


Там выползает из норы


огромный червь, царица ели,


старательно переварив


все то, что съела на неделе,


она кивает еле-еле –


и вот уже к ее постели


везут привычные дары.


 


Но основная жизнь – пиры:


едят везде, едят повсюду;


не успевают мыть посуду;


несут, несут за блюдом блюдо…


Так отдаются чрева блуду,


что только треск из-под коры.


 


Едят свой дом они, спеша –


ведь он на время им сдается;


и погибает дом, сдается,


кора трещит, на части рвется


и осыпается, шурша…


 


Не умирай, моя душа.


 


Рапунцель




Из смутного детства, из памяти ранней,


из влажного кокона воспоминаний,


по переплетенным тропинкам сознанья


явилось, пробилось одно заклинанье:


 


Рапунцель, Рапунцель, проснись!


Спусти свои косыньки вниз!


 


И, словно по тросам, проворным матросом


вскарабкаюсь я по сверкающим косам,


на башню седую взлечу – не взойду –


и вот я – в саду, заповедном саду…


 


С кленовою тросточкой, в длинной рубахе


там встретит меня старичок Амфибрахий,


и руку протянет, и скажет: пойдём


туда, где, омытая лунным дождём,


за солнечным раем, за сумрачным адом


тебя ожидает страна Эльдорадо,


и в ней ты найдешь, средь деревьев и скал


всё то, что желал ты, о чём ты мечтал...


 


Но разум стучится в затылок, как дятел:


– приятель, ты скис, окончательно спятил,


на что, подскажи, у тебя голова?


Рапунцель – растенье, всего лишь трава,


салат, сельдерей… Чем ты думаешь, право?


Смешная приправа, пустая приправа…


 


…Тогда почему ж, как мольбу – палачу,


я то заклинанье всё время шепчу?


– Вот перед тобою я – голый и босый…


Спусти свои косы!


Спусти свои косы!


Проснись же, проснись же, Рапунцель еси!


Спаси…


 


Читая Юхана Боргена


 


1.Вверх и вниз




И – вверх


 


я вижу:


поле, на котором


пасутся лошади.


И пруд. Вокруг него –


кусты.


За ними  – холм (какой-то голый),


а за холмом не видно ничего.


 


И – вниз


 


вот здесь мне всё знакомо:


качели, стол, и скатерть, и трава,


окурки, стулья, ноги…


здесь я дома –


я возвращаюсь, падая.


 


Едва


 


не выронив меня, отец тревожно:


– Ну что, ещё? Боишься?


– Не боюсь.


– Тогда лети! Чего ж ты не смеёшься?


И я смеюсь.


Раз надо – я смеюсь.


И снова вверх,


и снова жизнь другая


там – за холмом, за горизонтом, за…


 


Отец меня кидает и кидает.


И у него тоскливые глаза.


 


2. Мухи




они умирают почти сразу


мухи


садятся на желтую ленту


прилипают и дохнут


превращаясь в маленькие черные точки


но некоторые (одна-две, не больше)


самые жирные


никак не хотят умереть


все бьются, бьются


жужжат, жужжат


жужжат


 


совесть


 


3. Паутина




Я просыпаюсь. Где – не пойму


полон мой рот земли,


по телу голому моему


бегают муравьи.


Кажется, все-таки это лес,


где-то шумит вода…


Какого рожна я сюда залез,


как я попал сюда?


Везде паутина  – висят, блестят


нити по всем  кустам.


За мною следят – я вижу глаза


там, за кустами, там.


Бегу – и рву паутину ртом,


прочь ­­-- на призыв реки,


но здесь – на её берегу крутом –


ждут меня рыбаки.


Им весело. Смех. Я слышу их смех.


Прыгаю, пробую плыть…


Они смеются: «Давай, человек, –


будем тебя ловить».


Я – выдыхаю. Иду на дно,


плавно иду на дно


я медленно, плавно иду на дно.


Дно.  Я иду на дно.


Но главный рыбак, бородатый гном,


полтрубки зажав в горсти,


кричит, подцепляя меня багром:


«Теперь ему не уйти!


Теперь ему вечно кружить в кольце,


теперь  он наш общий сын».


Я – просыпаюсь.


А на лице –


ниточки паутин.


 


4.Танец




«И звучит эта адская музыка»


(А.Блок.  Балаганчик)


 


на сцене эти двое


расходятся сближаются


сплетаются сливаются


в движениях простых


ты слышишь эту музыку


ритмичную музыку


заманчивую музыку


и ты глядишь на них


 


в какое-то мгновение


мгновение мгновение


когда на них ты смотришь


на ногу на живот


то происходит вот что


смещение зрения


объекта искажение


и видишь только вот


случайное сцепление


туловищ и конечностей


туловищ и конечностей


конечностей и тел


и не разберешь


где мужчина где женщина


мужчина где женщина


какой-то странный зверь


 


он крутится и прыгает


прыгает прыгает


и он все машет лапами


блестящими, но вот


сейчас он спрыгнет на пол


он спрыгнет на пол


и после по квартирам


пойдёт пойдёт пойдёт


 


с другими такими же


и их число все множится


а их число все множится


танцующих ребят


но нечего тревожиться


особенно тревожиться


но незачем тревожиться


ведь им не до тебя


 


а ты давай обедай


обедай обедай


а ты пока обедай


сиди в своем кафе


они придут к соседу


соседу соседу


они придут к соседу


не бойся – не к тебе


 


случайное сцепление


туловищ и конечностей


 


туловищ и конечностей


туловищ и конеч…


 


Кустодиев. Масленица




Каждый год на Москве


в марте ли, феврале


повторяется снова и снова:


 


провожанье зимы,


и гульба, и костры,


и катание на Воробьёвых.


 


Всё  как будто навек:


этот визг, этот смех,


и мороз, и румяные лица…


 


На горе, под горой! –


и снежок молодой


всё искрится, искрится, искрится.


 


А под нами – Москва –


крыши да купола,


там, в домах, на столах деревянных –


 


ждут, томленьем полны,


кружевные блины,


да под водочку, да со сметаной!


 


Се шестнадцатый год.


Веселится народ


и гуляет, и пляшет, не зная,


 


что на сотнях голгоф


миллионы крестов


словно шерсть, из земли вырастают.


 


Что там будет потом? –


смерть, разруха,  содом –


нет, не с нами, конечно, не с нами!


И пока, и пока


жизнь сладка и легка


и блестит, и скрипит под санями.


 


Диалоги


 


Действующие лица:


Нож мясника


Точильный камень


 


1.        


Нож мясника: Точи меня, точи!


Я должен острым быть, чтоб резать толщу


говяжьих туш, и жилы, и хрящи –


точи меня! Я должен, должен, должен…


 


Точильный камень: Я точу, точу…


но ты, дружок, не увлекайся очень –


предупредить (из жалости) хочу:


чем нож острей – тем жизнь его короче.


 


2.


Нож мясника: Трудна моя стезя!


И лезвие чудовищно устало…


Давай, точи… Как ненавижу я


изнеженное, трепетное сало!


 


Точильный камень: похудел, дружок!


Да… всем теперь приходится крутиться…


Я прожужжу на ушко: плюнь на долг –


не то недолго в шило превратиться.


 


3.


Нож мясника: Я увязаю в нём –


в проклятом сале этом, я тупею!


Точи меня ещё! Ещё, ещё!


Острее быть хочу! Ещё острее!


 


 


Точильный камень: Эти мне ножи!


Точи, точи их – всё им, дурням, мало…


Вот ты – вжик-вжик! – и жизнь почти прожил –


а для чего, скажи? – Чтоб резать сало?


 


Нож мясника: Да я жжж… (ломается)


Занавес


 


Пётр




Вот только что – их не было. И вдруг


они возникли – из-за поворота…


И некто, суетливый как паук,


кричал: «Да вот он! Поглядите – вот он!» –


указывая  пальцем на меня…


А сзади подошёл какой-то в чёрном,


шепнул: «Спокойно, ладно? Всё фигня,


всё хорошо, всё славно» – и проворно


за локоть взял.


 


Сквозь пыльные клубы


проклёвывалось утреннее солнце.


Кричал петух.


 


–  «Пойдём. Как ни люби –


а отрекаться все-таки придётся».


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера