АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Милада Кондратьева

Рыжая звезда. Стихотворения

НАША ВЕСНА




                                               И.Б.


 


Это наша весна.


Это чудо дала нам природа.


И для нас не важна


Продолжительность этой мечты.


Тёплый солнечный день,


Или два, или, может, полгода.


Ярких бликов рефрен,


И неверие в счастье почти.


 


Сколько вёсен таких


Нам отмерила жизнь-скупердяйка?


И желаний мирских


Неисполненных целый карман.


Романтических чувств –


Кот наплакал, тюремная пайка.


Хоть с мечтами умчусь:


Стейк, омары, мальбек, ресторан.


 


Доставай сухари,


Водки четверть, селёдку, гитару.


На меня не смотри,


Будто вправду сейчас удивлён.


Жизнь дубила и жгла,


Ничего не давая мне даром.


Редок свет, чаще мгла,


И волос обесцветился лён.


 


Мне не принадлежат


Ни судьба твоя, ни обещанья.


Крик не будет зажат


Меж зубов у прощальных минут.


Что ж, сыграй для меня


Тот мотив, что мне сердце не ранит.


И, весну хороня,


Без слезы я её помяну.


 


***


Когда отшумят непогоды и вьюги,


А ласковый ветер коснётся волос...


Когда все доспехи: и шлем, и кольчуга –


Найдут своё место в почётном углу...


Когда провиденье окажет услугу,


За нас задавая нелёгкий вопрос...


Мы всё же решим увидаться друг с другом


На ярмарке судеб, событий балу...


 


Я эту желанную тёплую встречу


Себе представляла не раз и не два...


Готовилась взвешенно-трепетной речью,


Смущенья лишённой, начать диалог...


Я руки тебе мягко клала на плечи,


И ты не желал от меня отставать...


Закатом вокзальный перрон был расцвечен,


Да небо взрывал паровозный гудок...


 


Что можно ещё пожелать двум счастливым?


Уютный шалаш и звезду в вышине...


Чтоб рядом струился ручей говорливый.


На долгие месяцы, дни и года...


Но в сказке забытой осталось огниво.


Мы – не в шалаше, а в простой западне...


Расскажет закат своим красным отливом,


Что ты изменился, и я уж не та...


 


РЫЖАЯ ЗВЕЗДА




Я сейчас загадаю на ту золотую звезду,


Что с хитринкой в глазах мне любовь твою пообещает.


И мгновенно вернусь в те в года, где ещё не был сдут


Наш воздушный и розовый шар, именуемый счастьем.


 


И ты в это же самое время проснёшься в ночи,


И, увидев звезду, что с небес отливает рыжинкой,


Вдруг почувствуешь импульс: со скоростью света домчит


Он к тебе мою страсть, как вторую твою половинку.


 


Мы без горечи в грёзы друг друга ввергаем опять.


Нам посредник – звезда, неуёмная рыжая сводня.


Торопись на закат, ты, наверно, устала сиять.


Да и мне отдохнуть не мешало бы тоже сегодня.


 


Только ты не забудь, моя звёздочка, спутник ночной,


Заходи иногда, поприветствуй повадкою лисьей.


И мосты наведи между мною и им, а со мной


Пусть останутся строки никем не прочитанных писем.


 


ДОЧКА




Дочка-кровиночка, нежная, сладкая.


Мамины волосы, уши, глаза.


Мягко целую в макушку, украдкою


Плачу и слёз не хочу показать.


 


Соединенье-слиянье-сцепление


Чаяний, веры, страданий, надежд,


 


С высшим и мудрым соприкосновение –


Семь раз отмерь и один раз отрежь.


 


Ты превзошла мои самые дерзкие,


Самые лучшие в жизни мечты.


Я, во вселенной пропавшая без вести,


Стала с судьбою своею на ты.


 


Ночь или утро, дыхание каждое,


Мысли, сомнения – всё о тебе.


Тёмным грядущее больше не кажется,


Впредь перед совестью мне не робеть.


 


И растворяется с каждым мгновением


Мгла, горизонт начинает светлеть.


А на обломках прошедшего бренного


Мне больше не о чем в жизни жалеть.


 


РАСТАЯЛ СНЕГ




Сегодя вдруг растаял снег,


Без укоризны, без остатка,


Взамен даруя лёгкий смех,


Ручьёв косички на брусчатке.


 


Без укоризны, без остатка


Меня покинула хандра.


Нарциссы проросли на грядке,


А ведь их не было вчера.


 


Взамен даруя лёгкий смех,


Воздушность вкупе с dolce vita*


И радость от простых утех,


Что были так давно забыты,


 


Ручьёв косички на брусчатке


Сплетаются в поток, как в трос.


И хаос приведя к порядку,


Ответ нашёлся на вопрос...


 


О том, что вдруг растаял снег,


В конце концов он всё же тает


И жизнь иную обретает,


Звуча элегией Массне.


 


dolce vita* (дольче вита, итал.) – сладкая жизнь.


 


***


До луны не достать, до весны не дождаться


И себя не стащить с колеса жерновов.


Только надо беспечно весь день улыбаться


И стрелять фейерверком незначимых слов.


 


И в тенетах житейских бессмысленных функций


Вновь писать продолженье зачитанных книг,


Для которых трактовок не сделал Конфуций,


Обыватель в глубинную суть их не вник.


 


Ну и где же та суть, что лежит под пластами


Надоевшей рутины и серости дней?


Я не верю, что мы утончённее стали,


Но себя понимать с каждым годом трудней.


 


И задачи по хитрости всё непосильней,


И решений колодец до дна оскудел,


И ладонь всё грубей испещрённостю линий,


Непрерывностью и бесполезностью дел.


 


Вот и я пополняю ряды безнадёжных,


Вот и я источила огнива кремень.


Как всё просто и с тем одновременно сложно.


Ну, давай, наступай новый сумрачный день.


 


***


А новый день пришёл...


И вопреки охрипшим ожиданьям


Метаморфозу сотворил.


И будто бы плащом,


 


Истоптанность возврата из скитаний


Безудержностью радости накрыл.


 


А новый день принёс


Так неожиданно и долгожданно


Забытые уже почти


Ответы на вопрос,


Тепло наивной юности признаний


И мудрую надежду тридцати.


 


А новый день так свеж,


Так солнечен, пленителен и лёгок,


Что я доверилась сполна


Узорам неба меж


Оттенков зелени, шагнув с порога,


Поняв, что расступается стена.


 


А новый день в меня


Лучами утра намертво вонзился,


Лишив глаза обузы век.


И шрамы не саднят,


А там, где червь сомнения возился, –


Теперь площадка, чтобы взять разбег.


 


КУКУШКА




                        Когда ты уходил такой чужой,


                        Амуры на часах сломали лук и стрелы,


                        Часы остановить тогда я не сумела,


                        Как не смогла остановить тебя.


                                               Илья Резник


 


Настенные часы два раза в сутки


Не врут, хоть и с надменностью молчат.


Он месяц как уехал на попутке


На край земли: в Канаду или в Чад.


 


И в комнате, вздохнув, застыло время,


Как сердце у отвергнутой ханум.


О как она хотела тоже в Бремен –


За ним, в свободy дел, и крыл, и дум.


Но те часы магнитом ей служили,


Как якорем, прицепленным к скуле.


Ей быть хотелось дивой в водевиле,


А не концом верёвки при петле,


 


Мюнхаузеном на ядре из пушки,


Руладой звонкой в птичьих голосах...


Но Мастер сотворил её кукушкой


Вот в тех остановившихся часах.


 


ОСЕННИЙ РОМАНС




Вот и до нас достучался осенний романс.


Вот и дожди принесли неуют и сонливость.


Ветер, придумав закон невесомости масс,


Листья закружит, чтоб снова поверить смогли вы,


 


Как предсказуем природы нетленный закон,


Как поступательно осени поздней движенье.


И не случалось, что не был бы заворожён,


Видя в реке дождевых облаков отраженье,


 


Солнца закат, чей краснее и ярче отлив


День ото дня и всё раньше, всё крепче, всё горше.


И ощущаешь, что время, отсчёт обнулив,


Нудные дни раздаёт изобилием в горсти.


 


Хочешь не хочешь, а дозу унынья прими.


Любишь не любишь, а выпьешь злосчастности зелье.


Знаешь не знаeшь, но близится поступь зимы.


И не надеешься на возвращенье апреля.


 


Только вот так же успешно наступит апрель.


В срок, неизбежно, без грусти и без промедлений.


Просто дождитесь, когда ледяная купель


Вновь обратится бурлящей рекою весенней.


 


ПОСТХЕЛЛОУИНОВЫЙ СИНДРОМ




Опять с утра мои зашорил окна


ноябрь-печальник проливным дождём.


Как несуразный сноп соломы, мокнет


весь мир надежд. Никто освобождён


oт злого заклинания не будет,


не избежит осенних хмурых чар.


И дышит через раз, надсадно, грудью,


aсфальт, надевший волглый пеньюар


из грязно-обесцветившихся листьев,


бугрящихся у лавок и в углах,


прохожим оборачиваясь риском


cтупить ногой в собачий выгул. Ах,


как неперeносимо мало света!!!


А будет два часа ещё долой.


Кому пришла на ум сия вендетта


c жестокосердьем, варварской хулой?


И кто придумал это межсезонье,


pождающее злость, тоску и сплин?


Наверно, тот, кому похмельным звоном


по телу разлился Halloween.


 


***


 


            Всем иммигрантам в США посвящается




Здесь, у центра вселенной, но всё ж у чужих берегов,


Я учусь постигать «за» и «против» неблизкого мира:


Дорогой ресторан отличать от простого трактира


И не гнуться под свистом плетей и тугих батогов.


 


Здесь, у края надежды, в придуманном кем-то раю,


Я учусь вычленять зёрна радости из небылицы,


Грубой веткой к стволу экзотической пальмы привиться,


Хоть не ведаю, что из рассыпчатой ткани скрою.


 


Здесь, в безудержной гонке за тем, что не буду иметь,


Я учусь всё же верить в искусственные идеалы


И, копируя краски заката, стремлюсь в ярко-алый


Разукрасить ладонью свою светло-чёрную клеть.


 


Здесь, где мы так ущербны, как двигатель без лопастей,


Даже чернь нас считает отребьем без племени-рода,


 


Ностальгия и гордость – для нас ежедневная мода.


Мы должны выживать и воспитывать наших детей.


 


Здесь, у центра вселенной, но всё ж у чужих берегов…


 


***


Мне в средней полосе России,


В краю раскидистых берёз,


Средь рек родиться довелось.


Пейзажами её простыми


С тех пор пропитана насквозь.


 


Я много лет брожу по миру


И вижу дивные места


(Запанибрата с ветром став):


Высоты гор, морские шири –


Величие без хвастовства.


 


А в сердце ноющим осколком,


Золой белёсой на угле,


Тоской глубокой о тепле, –


Что сравниваю только с Волгой


Любую реку на земле.


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера