АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Полонский

Богдан и Анна. Стихотворения 15 года

*

тут вот опять так, 
сколько ненависти, а поэзия не то и не это,
и точно не то, что я пишу сейчас, верный знак,
что нет описания неба, предощущения рассвета.
того, как она - нет, и того, что он,
и того, зачем на этот свет мы пришли, и куда потом,
или выходим покурить на балкон,
заходим обратно в дом,
я бы очень хотел это все описать еще миллион раз.
в новых словах, или в старых, найти силу и свет,
но у меня никакой возможности продолжить этот рассказ,
когда котел у Дебальцево то ли замыкается, то ли пока еще нет.
я столько раз где-то там, возле станции Лозовой,
выходил из электрички, ехал от Харькова куда-то на юг
по общей стране, не всегда обаятельной, но живой,
и вот, вдруг.
публицистика, просто речь, никакие там не стихи, 
дописать, лечь лицом в подушку, уже без сил, молчать, ждать, что схлынет ночь,
а эти... дверь на балкон затворили, поужинали, лежат себе, как голубки,
и думают, что назовут сына Богданом, если родится сын, 
и дочь - Анной, если родится дочь.

 

 

*
Воздух становится теплее, светит солнце,
об этом бы написал человек другой эпохи,
дети хотят на улицу, у стариков проходит голова,
воевать становится проще, по крайней мере, комфортней.
Если б не это современное оружие, мы со всем бы разобрались еще на прошлой неделе,
если б мечи да стрелы, мы бы справились, чес-слово,
и все бы наши противники обалдели, 
как это у нас получилось клево.

 

 

Анатолию Головатенко

 

Зову к тебе, но где же ты,
Не докричаться мне, однако,
Меж нами столько пустоты,
Подай хоть знак - не вижу знака.
По одному или гурьбой,
Мы все пройдем твоей дорогой
И снова встретимся с тобой,
С тобой ли? не с тобой ли? с Богом?
Все это мозга фертеля 
На колесе перерождения...
Сквозь космос странствует земля
И нам отмеривает время.

 

Две неклассические баллады и одна посылка.

 

(1)  


Нелепо так, нелепо тут,
нелепо там,
кого пасут, кого е - - т, 
все по местам. 
В одном прокисшем городке
жил человек,
гадал девицам по руке,
давал ночлег 
случайно встреченным в ночи, 
без лишних фраз 
бросал ключи, метал харчи, 
стелил матрас. 
Сюжета нет, ни Рим, ни мир 
его не знал, 
он просто кое-что хранил, 
хоть все терял, 
терял страну, друзей, подруг, 
покой и сон, 
но твердо знал - такой на круг 
не только он. 
У многих вроде все не так, 
а вроде вот 
один простак, другой чудак, 
круговорот. 
Он жил и Бога не гневил, 
и видел Бог, 
что вот он: был, мед пиво пил, 
и жил как мог.

 

(2)  

Жил в городе один чувак,


Теперь таких, наверно, нет,
Он говорил примерно так:
Я знаю, как создать сюжет,
Любить красоток, верить в бред,
Вокруг устроить кавардак.
Он шел на улицу, в кино, 
На пляж, на службу и домой,
Он просто был собою, но
За ним струился мир иной.
Летели ангелы за ним,
Летели бесы по пятам,
Он был взлелеян и храним,
Поскольку надоело им,
Что их совсем не видно нам.
Он шел на улицу, в кино, 
На пляж, на службу и домой,
Он просто был собою, но
За ним струился мир иной.
Он был неряшливо одет, 
Немного пьян, но для него
Как будто не было тенет,
Ему не нужен был билет,
Вопрос-ответ, заемный свет,
Вообще не нужно ничего.
Он шел на улицу, в кино, 
На пляж, на службу и домой,
Он просто был собою, но
За ним струился мир иной.
Он наплевал на то, что срок
Конечен, и не хватит сил
На истинное торжество, 
И все умрут, кто нас любил…
Как будто именно его
Слепил из красной глины Бог,
Но чорт коварно соблазнил.

 


(3)  


Мой принц, конечно, все мура,


Примерить гроб себе пора,


Но среди нас гуляет Он,


В различных лицах воплощен.

 

Великопостное

 

Не умею, не знаю, не помню,
где я видел Тебя, как я чувствовал, и откуда
эта вера в Отеческий дом
и надежда на чудо.
Вот вечер, вот утро, ложусь, встаю, 
говорю кому-то: «привет», читаю книгу, 
если молюсь, то случайно, никакой особенной жертвы Твоему алтарю, 
не говоря уже о подвигах и веригах.
Даже с добрыми делами дела у меня идут кое-как, 
вроде бы что-то-то где-то, но почему-то всегда с оглядкой, 
чистого серебра немного, преобладает шлак, 
и пересуды с ухмылкой гадкой.
Умничаю, как умею, вероятно, совсем сдурел,
с наслаждением барахтаюсь в море стыда и блуда,
но где-то теплится вера в Отчий предел
и надежда на чудо.

 

*

Все получилось как-то так, -
Я говорю о социальном, -
Я думал, будет все иначе,
Преображение грядет.
Я думал, наше поколение
Изменит мира очертание,
Он будет чище и добрее,
По крайней мере веселей. 
Не лучше ли о мимолетном? -
Луч пробивает облака,
И возникает новый свет,
Преображая старый город.
И люди, следуя животным,
Но все же собственным желаниям,
Находят силу и надежду
И жадно лепятся друг к другу…

 

*

Вот такая, брат, халява,
Вот такая, блин, тоска,
Через южную заставу
В город введены войска.
Наплевать – твердит туземец,
Глупо бить в колокола,
Сорок танков под брезентом,
Карты, деньги, два мурла.
Девки пьяные смеются,
Бабки трезвые снуют,
Нет ни драк, ни контрибуций, 
Продаются, продают.
А придет когда тревога,
Свалка, драка и мятеж, 
Глупо выйдет. Все, кто могут,
Устремятся за рубеж.
Там покой и вдохновение,
Там хороший аппетит,
Там, без всякого сомнения,
Тоже армия стоит.

 

*

старая музыка, разговоры о том,
что могло бы быть, если б не было этой войны,
мы сохранили бы молодость? веру? дом?
время для танцев? спокойные сны?
и вот мне уже кажется, что как есть
даже лучше, чем так, как все шло и шло,
некоторые сберегли ясность рассудка, честь,
некоторые доблесть и старое ремесло…
по крайней мере бизнес и, возможно, пиар -
не такое уж теперь верное средство, чтоб волновать девиц,
а на самом-то деле мир слишком стар,
что ему несколько потерянных батальонов, несколько взятых станиц?

 

*

Что-то грустно мне сегодня,
Почему-то как-то так,
Я не ангел, не угодник,
Не преступник, не дурак.
О последнем, вероятно,
Можно спорить иногда,
Только это неприятно,
Так-то как-то господа.
Дама едет в гости в Ниццу,
Танки едут на Донбасс,
Все что надо – состоится,
Но, увы, не в этот раз.
Я при деле всю неделю,
Я два очерка пишу,
Лучше б маялся с похмелья,
Потребляя анашу.
Все не вовремя, некстати,
Невпопад, невпроворот,
Кто ошибся - мне приятен,
Кто был прав - досадно врет.
Лет мне тоже многовато,
Притомилось существо,
Хорошо из автомата,
Но боюсь, что не в того.

 

*

О чем бы думать я хотел,
о чем бы думать я не мог,
о чем бы думать я не смел,
все это ясно видит Бог.
Он наверху, а мы внизу,
Он наверху, а мы бредем,
Он наверху, а мы одни,
мы здесь одни, Он там втроем.
Я бы упал, я бы просил,
чтоб нам немного не болеть,
не умирать, не тосковать,
не ждать, о прошлом не жалеть.
Пусть я ничтожен, мал и сир,
лицом не вышел, телом слаб,
в другой эон, в другой портал
мечтаю, думаю, молю…
Прости, я так Тебя люблю…

 

Почти мальчишеское

 

Мы, блин, такие - шут с идеей -
Простые, и не возникаем,
Живем не мудрствуя,хренеем,
Морочим голову, бухаем.
А вот появится оттуда
Приблудо блуда,буддаадда,
И встанет перед ним запруда
В лице веселого отряда.
Баллада рада зову чуда,
Никто не ищет где награда,
Судьба паскуда, смерть зануда,
От нас, атас, чего ей надо?

Мой принц, поскольку в мире худо,
Конец, венец,звездец, простуда,
Не парни мы из Эр-Рияда,
Но тоже можем, если надо.

 

*

О поэзии говорят,
исчерпала она себя, говорят,
слова потеряли плоть, говорят,
теперь их можно на мельнице перемолоть, говорят.
Но вокруг нарастает гул голосов,
уши заткнуть? не получится, он сильней,
один поток из наших поселков и городов,
другой, куда более внятный, из царства теней.
Там, за Стиксом, слова еще на местах,
там, за Стиксом, шуршат они и скрежещут,
а здесь,  у каждого своя правда, и каждый прав,
поэтому надежнее кажутся китайские вещи.
Но выходит одна, подведены глазки, раскрашен рот,
умное тело, породистая голова,
кто ее снимет сегодня? кто возьмет?
будут ли им вообще нужны слова?


К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера