АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Слепухин

Apocalipsis – Nevermore

(Ольга Дернова. Человец. «Евдокия», Екатеринбург, 2013)

 

            Чтение стихов Оли Дерновой – дело нелегкое: вроде, окрыляет и вдохновляет, а попробуй рассказать о нем – не удается! Я долго подбирал слова, делал вялые попытки – неудача за неудачей. Но вот, наконец, пришла уверенность, что смогу, и я – решился.

 

            Видавший ли виды «Жигуль», набитый ли до отказа автобус в Митино – всякий раз обезличенный человек, человек-невидимка, пересекает «три эльфийских кольца» Москвы, в который раз погружается в могильный холод Замкадья. Вместе с ним устремляемся и мы – «мы, идущие надолго. Надолго, далеко», из жизни неизменно спешащие в смерть. Черное поле, голый путь, дорога, страшно кричащая в ночи, «мигающее ничто»…

            Черви, личинки под ногами Господа Бога – вечно нам не хватает воздуха, не сидится в темной тесной пещере, хочется света, света, дождя! «Потайное поднимается вверх», мы движемся на собственный силуэт, вихляем «вихрящимися телами», локтями расталкиваем друг друга, «без перехода, без переброски» гурьбой спешим к конечной цели, уверенные, что Он замер «в ожидании груза». Эх, эта сладкая «минутная жажда гибели»!

                                                              Мелькнёт с изнанки чёрная дыра.

                                                              Душа качнётся, как воздушный шарик.

                                                              Но вряд ли, справедлива и добра,

                                                              рука Творца под липами зашарит.


            «Вси бо человецы есмы, и всуе всяк человек».

            «Се Человек», – кивал прокуратор в сторону захожего диссидента, отнюдь не сомневаясь, что перед ним – псих. «Ищу человека!» – кричал в афинский полдень другой ненормальный, стоя с фонарем в руке. 

            Ах, психи, психи!.. Философы с большой дороги! Странные имена: Вкл и Выкл, Пал и Секам, Сим электрический и Хам трамвайный…

            Трясется митинский автобус, сидишь, вздыхаешь: «Доколе!»  Рядом два безумца, сбежавшие из дурдома, «первому всё мерещатся огоньки под листьями, а второй говорит о гробе»… Свет и Тьма, Жизнь и Смерть, Мгновение и Вечность…

            «Вот человек. Он бегает проворно» – синенький, желтенький, маленький. Человечек – «охапка свечек», огонек в ночи, «сгусток жизни, без фигуры и без лица», изъян чужой кинопленки. Не говорите ему, что он пустая карта в колоде! О, нет! Он огнеупорен и солнцелюбив! «В человеке всё должно быть нефер»! – звенит в воздухе девиз индивидуального «пафосного плана».

            Датчики не обманывают: дрожь, зачесались лопатки, что-то произрастает диковинным корнеплодом. Крылья! Остается лишь выкрутить на пупке кнопку громкости, повернуть до отказа, и – платформа под ногами всплывает, устремляясь в вялое небо. Беспокойно звучат в эфире «слова на неведомом языке, вроде божьего или другого гласа». Курс – Вечность! Я летаю, «как человцы, наблюдаемые в природе»!

            Сидишь у стенки, ждешь своей очереди выхода в астрал – «в конце, на выдохе, на излёте».

 

                                                           Странные люди-духи идут по стенке,

                                                           смутно уже предчувствуя, что за ней –

                                                           вспышка сверхновой в сумраке подворотен.

                                                           Ночью мороз крепчает, но он бесплотен.

                                                           И оттого их магия всё сильней.

 

            Мечты, мечты! «Младенчески лепечущая флейта»!.. Человец есть странный дух «в костюме из теплой плоти», возомнивший себя ангелом! Теряется и образ, и вес, ибо «магия мира телесна». Обессиленный, порванный в клочья беглец исчезает в небесной бездне, «как пропадает мелочь по карманам». Цель его обманула: «даже на небесах уготован тебе барак», «даже на небесах готовься к очередям», «даже на небесах не прозреют твои глаза»…

            Стихиры, гимны, псалмы. «Ликуют ангели вси на Небеси и радуются человецы днесь…» Так ли?! Нет, всё вверх ногами: земные ангелы, небесные человецы! «Души –  небесные звери, загнанные в тела».

            Ангелы ушли в самоволку на землю, из «облачного корпуса» дали дёру. И вот, больных, нелепых, неловких – обвисшие крылья, «перья в кровавой марле» –  люди подбирают кротких на остановках, несут из воинской части… Дети  выхаживают всеблагих в лазарете, где и «не слышно мольбы о чуде»…

            Духовная слабость – природа человека. «Все мы немощны, ибо человецы суть»... «Приидите Вси Человецы», –  взывает некто, невидим и милосерд. Кто – Он? Бог? Аморальный психопат Ковач, бескомпромиссный супергерой мирового комикса? Казимир Малевич, хватающий Черную простыню за обтрепанные края и взлетающий, как маг (или Бэтмен), в небеса?

 

                                                             Полюбуйся тем, что известно мне:

                                                             силуэты в складчатой простыне

                                                             человечков, маленьких и хороших,

                                                             незабудок с розами посреди.

                                                             Их для нас придумали, погляди,

                                                             оптик Бог и старый психолог Роршах.

 

            Огонёк свечи в руках – указатель курса. На – Тот, на Этот ли свет? «Вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете»…  «Мнози человецы умираху»…

            Замена солнцу, лампочка в торшере – мотылек перегорает быстро и нелепо. «Обещанный покой – как выдохнутый зной». Смерть низводит сестру с постамента, но пьедестал пустует лишь мгновение. Скоро, очень скоро жизнь начинает жужжать рок-н-ролльной навязчивой мухой в наушниках, и автобус отправляется в Замкадье. 

 

            Книга Ольги Дерновой ввергла некую критикессу «в состояние когнитивного диссонанса». Нам поведали, что «две ипостаси – литературного критика и впечатлительного человека – пришли в неразрешимое противоречие». Эмоциональное воздействие на даму оказалось столь психологически тяжелым и негативным, что переживания «не смогли пересилить эстетические свойства текстов». Ох, уж эти напрасные инстинктивные страхи и вошедший в моду «когнитивный диссонанс»! Раньше дамы падали в обморок, а сегодня преимущественно в когнитивный диссонанс!

            Что же так напугало рецензента? Боязнь смерти, тема мертвых? Но ведь Дернова, если вдумчиво вчитаться, вовсе не испытывает любви к образу смерти, к макабру с пиететом не относится! Напротив, она пишет: «Товарищи, мёртвый – такой же живой,  но только сомлевший». 

            Ольге Дерновой  удалось выявить нечто весьма существенное, чрезвычайно важное, то, что маститый ценитель, увы, обошел вниманием: наши  человецы ныне совсем утратили способность различать жизнь и смерть, они просыпается утром и не знают, что будет завтра. Смерть стала для живущих в России большим преимуществом. Современный человек не видит в жизни смысла и не имеет воли к ней, живет одним днем и в воскресение – не верит. Гробовая черта между прошлым и настоящим стерта, а, значит, и не существует черта между отжившим и будущим.

 

смешные, одомашненные чиби

привыкшие к пластмассе и пельменям

мы спрячемся на божьем микрочипе

и весь ваш апокалипсис

отменим

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера