АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Людмила Клочко

Две женщины живут во мне. Стихотворения

*   *   *

 


Когда уходит тот, кто не пришел,
Я чувствую абсурдность обещаний.
Я начинаю говорить с вещами
И видеть всех насквозь и голышом…


Когда, не открываясь, хлопнет дверь,
Я запираю вздрогнувшую душу.
Я начинаю слишком чутко слушать,
Как будто я не женщина, а зверь…


Когда обижен тот, кто виноват,
Я отмечаю слабость превосходства.
Я начинаю в разном — видеть сходство
И озираться в поисках преград…


Когда смеется тот, кто стал смешон,
Я понимаю глубину насмешек!
Я начинаю вглядываться в пешек:
Последний ход без логики решен…


Когда уходит тот, кто не пришел…



*   *   *

 


Ты спрашиваешь, чем я занята
И встретимся с тобой когда и где?
А я сейчас как будто бы — не та…
И то ли свет на сердце, то ли тень…


Но я освобожу — день…


Его не будет жаль моей судьбе —
Счастливым дням ведется точный счет.
А мне сейчас так хочется к тебе,
И говорить не стоит наперед…


Но я освобожу — год…


Побыть с тобой — не глядя никуда
И на тебя рукою опершись…
Пугают мимолетностью года…
И если ты попросишь: задержись…


То я освобожу — жизнь…



*   *   *

 


Две женщины живут во мне.
Страдают — обе.
Я из-за них горю в огне
И бьюсь в ознобе.
Одна чиста, и райский сад —
Ее награда.
Другую не пугает ад:
Сама из ада.
Ведь каждая из них для той —
И зверь, и клетка.
Друг друга тянут за собой
И держат крепко.
Кто в небеса, а кто ко дну —
Любая губит.
И каждая — ее одну! —
Другую — любит.



*   *   *

 


Я думаю, что яблоне весною
Не помнится, как падали плоды…
Она цветет упорной белизною
И требует то света, то воды —


Чтоб пить, и пить, и жизнью упиваться!
И в сотый раз не знать, что все пройдет!
Мне хочется смотреть и любоваться,
Как яблоня без памяти цветет!


Я не могу не подражать природе,
Когда она прекрасна без прикрас…
И как в последний раз — весна приходит!
И я тебя люблю — как в первый раз!



*   *   *

 


Руку мою нежно сжимаешь в горсти…
А у меня на руке — кожа разошлась по швам…
А у меня на руке — мясо отошло от кости…
Боюсь, что останется не просто шрам —
От тебя… А никакого шрама!
Не останется — и руки… Не останется — и меня…
Перекрестись передо мной! У бесславного своего храма —
Перекрестись! На пороге такого дня,
Когда заговорят, что бог дал и взял… А во мне он еще не помер!
О любви так нельзя! Говорю о чем хочешь, другом… Говорю — о любом…
Ты же видишь, как я уязвима… Ты же видишь, что я без ребер…
И могу отгораживаться только взглядом, пальчиками и лбом!
Не принимай во внимание, что мне меньше, чем четверть века…
Наши души уже начали обнимание… Наши глаза завели разговор…
И я бога! — благодарю за то, что встретила непонятого — человека!
И я себя укоряю за то, что не понимаю тебя до сих пор!
А стоило бы не укорять никого и благодарить себя!
Мы родные не по красной крови, не по костной ткани…
Это уже не просто наша небудущая семья…
Это не что-то общее… Это не связь между нами!
Потому что оно — не между! Ты мне однажды одно слово скажи!
Можешь его не повторять. Можешь — повторить…
Можешь считать его рубцом на правде или острием лжи…
Можешь потом никогда со мной не говорить…
Мне и этого хватит…



*   *   *

 


И ногти отрастут, и сердце поумнеет,
И спесь с меня сойдет, как сходит пух с птенца…
Как сходит семь потов… Как кожа розовеет,
Теряя белизну девичьего лица…


И в мире перемен, примет и перемирий
Найдется дом для сна и слово для строки…
Я буду жить в себе и забывать о мире…
Я буду знать, о чем не знают старики…


И сбудется все то, чего уже не надо…
И я пойму всех тех, кого пора простить…
Агония звезды — пылинка звездопада…
И как бы мне понять, что жизнь не воротить?..



*   *   *

 


Я на ухо шепчу глухому волку,
Что видела Неву, Москву и Волгу…
И каждая река была бела…


Мой потайной кармашек пуст и порван…
А надо мной надрывно лает ворон.
И я гоняю птиц над головой…


И у меня есть гавань, а не пристань.
Мне, кажется, давно уже за триста…
И память вспоминает обо мне…


Так стонет кривобокая деревня…
Так судорожно старые деревья
Хрипят и упиваются землей…


Как хочется порой отдаться грусти…
Есть у всего исток — чужое устье.
В меня впадает жизнь, как в океан…


И у меня на крыше зреют тучи…
А бог читать по-русски не обучен…
О чем я говорю сама с собой?



*   *   *

 


Бог во многом сознательно строг…
Только были бы замыслы добрыми!
От моих то ли рук, то ли строк
У кого-то забьется под ребрами…


У кого-нибудь там, за спиной,
Запушистится, выбьется белое!
Чем ни жизнь наколдована мной?
Что еще я такого наделала?


Я добавлю живого — к уму!
Что-то чудится мне! Что-то слышится!
Дайте Демону волю и тьму —
Он такими стихами испишется!


А потом, расшибаясь душой
И рогами, я все-таки думаю:
Этот мир — пусть не самый большой! —
Но вмещает меня! Или ту мою


Наибольшую, зримую часть…
Остальное вмещать в него поздно… Но
Смотрит Бог на меня, горячась,
Что хоть что-то во мне им не познано!



*   *   *

 


День за днем, день за днем, день за днем
Не могу я придумать ответа…
Я тебе рассказала о нем.
Ты меня закрываешь от ветра…


Заходи на треклятый часок!
Посмотри, я не так уж и рада…
Он пониже. И ты не высок…
Получилась дурная шарада!


Ты все ходишь и ходишь вокруг…
Разговор не закончен, не начат…
Я сказала, что это мой друг.
И не спрашивай, что это значит…

К списку номеров журнала «ЗАРУБЕЖНЫЕ ЗАПИСКИ» | К содержанию номера