АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Илья Басс

Любовная карусель Альмы Малер. Окончание. Перевод

 

Вторник, 10 декабря

Я не сомкнула глаз всю ночь – кидалась, ворочалась в кровати, размышляя о своем неопределенном будущем, о слабом здоровье Густава, о его сестре, которую приняла сердцем – и о нем, о нем – о тебе, мой возлюбленный.

Сегодня должен прийти Алекс – мне придется нелегко.

Но вот еще одно утро прошло. Пустое, бесполезное. Я не в состоянии ничего делать – мой дорогой, сладкий Густав.

Гретль послала мне рецензию в ежедневной газете Штутгарта – о Третьей Симфонии Густава. Страшно грубая. Она лишила меня частично – не всей – но частично веры в него. Почему он не здесь сейчас, в это трудное время?

>Как поступитМур?

Еще один несчастный – Цемлинский. Когда он появится, то предстанет предо мной гордый и решительный. Знаю его хорошо! <

Все еще жду Алекса, в сердце – страх. Он может появиться каждую минуту. Если не придет, напишу ему – но лучше бы поговорить.

А мой Густав? В Берлине, в окружении незнакомых людей.

Когда же я получу его первое письмо? Чего только не прокрутилось в моей голове за последние две недели.

>Я так постарела <

Вечером «Тристан и Изольда» – с каждой нотой, с каждым тактом мои мысли о нем!

Ночь провела у Ми. 

Среда, 11 декабря

Утром в город.

Затем к Цукеркандлям. Густав попросил прийти, там будет его сестра. У нее слегка прищуренный взгляд (по-простому, косоглазие), она выказывает мне глубокую симпатию – я признаю в ней его. Мы вполне хорошо поладили. Надеюсь и я проникнусь к ней симпатией. В самом деле, не понимаю, почему Гретль не подружиться ссестрами Вильгельма. Я нахожу их вполне симпатичными. Надеюсь, что я ей нравлюсь. Горячо надеюсь.

В субботу посещу ее. О чем мы поговорим? Как мы отнесемся друг другу, будучи лицом к лицу при нынешних неопределенных обстоятельствах?

Четверг, 12 декабря

Я по-настоящему переживаю за него. Кто знает, может это на самом деле взаправду! Но его любовь так трогательна. Его невероятная страсть пугает меня – мой Спаситель!

Этим вечером «Нюрнбергские мейстерзингеры». Хотя вещь удивительная, должна признать, что я смертельно устала. Продолжалась пять часов. Второй день чувствую себя нездоровой – и т.п. Хотя, с другой стороны, > в том же ряду сидел молодой доктор Адлер, которого я нахожу невероятно привлекательным. Я флиртовала с ним безбожно. В конце мы обменялись улыбкой. Внезапно я, к своему ужасу, поняла, что и Мур сидит рядом с ним и вероятно наблюдал всю нашу игру. Я почувствовала стыд, полнейший стыд. Ну, все равно, я заметила, что М. смотрел в другую сторону, а потому быстро повернула голову в его Адлера сторону и мы обменялись сладострастным взглядом – в течение продолжительного чудного момента – не обращая внимания на присутствующих. Такой взгляд может быть изумительно чувственным, а он – истинный мужчина, бездонные черные глаза, короче, лицо, которое меня притягивает. Так что есть где разгуляться. <Малер не может соревноваться с этим. Впрочем, я остаюсь независимой и в глубине сердца своего верной Густаву. Мои дерзкие взгляды не исходили из глубины моего сердца.

Я написала Алексу – он придет в ярость и никогда меня не простит. Я написала:

Алекс,

Ты не появляешься, потому что все знаешь. Ты знаешь обо всем происходящем. Ты в состоянии читать мои самые сокровенные мысли. Для меня последние недели стали мукой.

Ты очень хорошо знаешь, как сильно я тебя любила. Ты стал для меня всем.И как внезапно эта любовь возникла, так же внезапно исчезла – она была отброшена в сторону.

И свалилась на меня с новой силой!

На коленях умоляю простить меня за те пагубные часы, которые я доставила тебе.Некоторые вещи нам неподвластны. Возможно, у тебя есть объяснение этому. Ты – который знает меня лучше, чем я сама себя.

Я никогда не забуду те часы блаженства, которые ты доставлял мне – не забудь и ты их. И еще одно: не оставляй меня. Если ты тот, за кого я принимала тебя, ты придешь в понедельник, дашь мне свою руку – и подаришь наш первый поцелуй дружбы.

Оставайся дорогим мне человеком, Алекс. Если ты пожелаешь, наша дружба сможет оказаться значимой друг для друга. Мы сможем дружить как старые приятели.

Но прежде всего ответь мне сейчас же и откровенно – мама письмо не прочтет.

И еще раз: прости меня. Я больше не понимаю себя.

Твоя Альма.

Пятница, 13 декабря

Сегодня от него ни слова, даже вздоха, запечатанного в конверте.

Я жажду его… ужасно волнуюсь. Думает ли он обо мне также постоянно, как я?

Густав, если бы ты видел меня сегодня … среди восьми дебютанток! Я ощущала себя гораздо выше их всех, блеснула несколькими остроумными репликами, шокируя до глубины скромных, благовоспитанных юных леди – и развлекала себя, наблюдая за эффектом. Что эти девицы находят интересным? Просто невероятно!

Отправила судьбоносное письмо Алексу. И каков будет результат? Он напишет в ответ злостное саркастическое письмо и никогда не появится… Потеря для меня ни с чем несоизмерима! Такой чудесный учитель! Я серьезно ошиблась в этом случае… Что бы ни произошло, я должна это принять… Целиком моя вина!Но было так хорошо!

 Густав – такой повеса – крутил шашни со всеми – Мильденбург, Михалек, Курц – со всеми. Впоследствии я выяснила, что все это враки.1 

Суббота, 14 декабря

Сегодняшнее письмо прохладнее. Догадалась, еще не прочтя, потому что моя вина. Ответила немедленно. А теперь жду ответа от Алекса – которого побаиваюсь.

Потом у Юстины.2 Необычно добра и приветлива. Я прошла в его комнату – постояла около его стола, поприветствовала его кровать, книги и обстановку. Квартира декорирована в псевдо-модернистском стиле, но со вкусом и непретенциозно.

Пока я была там, ей прибыло письмо, в котором было кое-что и для меня, а именно программка его 2-ой Симфонии С минор.

Воскресенье, 15 декабря

Концерт в Филармонии.

Массне: Увертюра к «Федре». Хейбергер: Вариации на темы Шуберта. Бетховен: 7-я симфония.

Затем обед в отеле Империал с Ми и Хьюго.

Вечером Гретль Хелльман, позже Буркхард. Он отговаривал меня от Густава, утверждая, что, когда сходятся две сильные личности, они обычно сражаются, пока одна не подчинится другой. И скорее всего это буду я – о чем он будет сожалеть.3

Должна я подчиниться? Я могу, но не подчинюсь. И тем не менее, чувствую, что я стою на гораздо низшей ступени – и мне не навредит подняться до его уровня.

Понедельник, 16 декабря

>Сегодня письмо, приведенное ниже. Он замечательный человек. Мое влечение к нему неописуемо <. А мой бедный Алекс - он весь дымится, игнорирует меня, ненавидит меня –с некоторой долей правоты. Хоть плачь, я доставила ему столько страданий, мой бедный, бедный приятель. Моя любовь к нему была безгранична.

Во второй половине дня – необъяснимая усталость. Только выбралась из постели, почувствовала что-то в воздухе. Подошла к двери – там Алекс. Я потеряла дар речи. Он вошел, бледнее обычного, очень спокойный – я вышла к нему, прижала его голову к своей груди и поцеловала волосы. Состояние странное. Затем мы сели и поговорили серьезно, только о делах, касающихся нас обоих – рядом – мы двое >чьи тела сплелись в буйном любовном объятии. <

Он как всегда слегка саркастичен, но доброжелателен, трогательно добр. Мои глаза наполнились слезами, но моя воля была непоколебима…

Сегодня я похоронила прекрасную любовь. Густав, тебе придется приложить много усилий, чтобы заменить её.

Хотя я призналась, что больше не люблю его – и он должен был испытывать смущение, на самом деле именно я переживала больше. Он оказался таким благородным, таким чистым, настолько выше меня! Произнеси он хотя бы одно злое или обвинительное слово, я бы так себя не чувствовала. Алекс, я уважаю тебя – мое уважение к тебе безгранично.

Вечером: Рихард, Мейредер и Мозер.

Была так расстроена, что едва могла с ними разговаривать. Но пришло письмо от Густава и помогло преодолеть мою тягость...

>Мой бедный Алекс! < Я отметила страдания на его лице. Ты благородный человек!

Сегодня вечером в Берлине исполнят 4-ю симфонию. Эти негодяи опять поднимут гвалт. Ну и пусть.

Испытания и невзгоды прошедшей недели доставляют мне физическую боль.

Вторник, 17 декабря

С утра к Ми – рада туда отправиться, возможность сосредоточиться на чем-то другом.

Встреча с Мейредером.В город за покупками. Затем домой, где нашла это письмо. Такой дорогой мне человек. Как я жду его возвращения. Как сердечно и приятно он пишет...

А что с Алексом – если бы я знала, как он сейчас> мой бедный чертенок. <

Странно, впрочем, вчера я была спокойна и оставалась такой, смотрела на него и внезапно с дрожью почувствовала, насколько он безобразен, как сильно от него пахнет и т.п. Сон в летнюю ночь! Все то, что прежде я не замечала. Так странно?! И вправду, существует ли внешняя сила, управляющая нами?

 Иногда я так верю. Эти последние недели навсегда останутся в моей памяти.

Среда, 18 декабря

Должна признаться, что последнее письмо расстроило меня.4 Мне стоит многих болезненных усилий, чтобы подружиться с Юстиной, она следит за мной орлиным глазом – за каждым словом, движением и слухами. И тут же делится своими страхами с Густавом…

Это меня раздражает, если она будет продолжать упорно следить за мной, это может стать > опасным < , неприятным. Что если, например, она вообразит, поверит, что я бессердечна и не люблю его – вещи, которые я скрытно доверяю только своему дневнику - что я неспособна к теплым чувствам, что все во мне лишь расчет, хладнокровный расчет. Все это неправда.

Ведь нет – он больной человек, его положение шаткое, еврей, уже не молод, а как композитор…глубоко в долгах. Где же расчетливость с моей стороны? Или это безумие? Нет, ибо существует нечто, притягивающее меня к нему, несомненно!

Но, если Юсти продолжит интриги против меня и его интерес ко мне будет падать, ябуду > не умирать < любить его и останусь с ним.

Трудно выразить, как последнее письмо расстроило меня... и как эта потеря дружеской теплоты причиняет мне боль. А я должна любить его! Мой Густав! – Бесстыдно жажду его.

Этим вечером: «Валькирия». С трудом слушала. Моя голова сейчас абсолютно глуха к музыке. Во время второго акта пересела в глубь ложи и болтала с Поллаком. К тому ж и представление было средним. Но я необъяснимо беспокойна. Чувствую, что Юсти отравляет его любовь.

Четверг, 19 декабря

>Вчера опять отчаянно флиртовала с Луисом Адлером. Этот парень чертовски красив. А Мур наблюдал… Если бы Мур был бы таким красивым – очаровательный парень. Он и сам это заметил, продолжал наблюдать через плечо. К сожалению, он сидел далеко. Музыка не доставила мне удовольствия. Мои уши заткнуты, глаза неспособны что-нибудь видеть. <

После обеда Фрау Ланнер с Эльзой. Затем урок с Гундом.

Сегодня вечером Поллак. Мы много говорили о Густаве. Мне удалось утихомирить свою ярость.Я должна очистить свою душу от всего, что накипело у меня. Если дело дойдет до замужества, я должна предпринять все прямо сейчас, чтобы обозначить свои законные права… особенно в области искусства. Он не думает о моем искусстве – в основном о своем. А я не думаю о его искусстве – в основном о моем. – Так обстоят дела! Сейчас он без устали говорит о том, как бы оградить свое искусство. Я не могу так поступить! С Цемлинским это было бы возможным, потому что его искусство мне симпатично –такой замечательный человек. Но Густав ужасно беден. Если бы он знал, как он беден – от стыда закрыл бы лицо руками ...И я должна лгать, лгать до конца своей жизни? И он – ладно, но Юсти, что за женщина! У меня ощущение, что она шпионит за мной повсюду. Но я должна иметь свободу!

Полную свободу!

Пятница, 20 декабря

С самого утра с Эльзой Л. в город за покупками в открытом фиакре.

Дома – это письмо5. Мое сердце замерло… отказаться от моей музыки оставить то, что до сих пор было моей жизнью? Моя первая реакция – отказаться от него. Не могла сдержать слез – но именно тогда я поняла, что люблю его. Безумная от горя, я облачилась в свой выходной наряд и отправилась слушать «Зигфрида» – в слезах! Рассказала Поллаку, он возмутился – он никогда не подумал бы, что такое возможно. У меня было ощущение будто холодная рука вырвала из моей груди сердце.

Мы с мамой обсуждали это до глубокой ночи. Она прочла письмо …!

Я онемела. Нахожу его поведение таким необдуманным, таким неуместным. Это возможно произошло помимо его воли... в мягкой форме.Но все равно оставляет рубец.

Суббота, 21 декабря

Заставила себя спать всю ночь. Утром перечитала его письмо и вдруг ощутила такую теплоту. Что, если я поступлюсь моей музыкой ради любви к нему? Просто забыть обо всем этом!Должна признать, что едва ли какая музыка кроме его, интересует меня.

Да – он прав. Я должна полностью жить ради него, сделать его счастливым. И сейчас во мне обитает удивительное чувство, что моя любовь к нему глубока и искренна.Как долго она продлится? Не знаю, но уже сейчас она означает многое. Меня влечет к нему беспредельно.

Утром мама навестила Климта. Меня это абсолютно не беспокоит.

Перед ленчем я отправилась за покупками в Дёблинг – просто выбраться из дома. Мое сердце дрожит в предвкушении. По дороге встретилась с его служанкой. Прямо на улице и прочитала его письмо.Как он прав во всем.

 Я люблю его!

Он появился – добрый и любящий, как всегда. Наши поцелуи были жаркими. Я – воск в его руках… Хочу отдать ему все. Моя душа – его душа. Если бы все было так ясно!

Завтра следует зайти к Юсти!

Воскресенье, 22 декабря

Как прекрасно было вчера.Мое влечение к нему неописуемо. Все, что связано с ним, мило и знакомо. Его дыхание сладостно...

У меня ощущение: я могла бы житьсуществовать только для него. Если мы поженимся, это произойдет весной, как я и предполагала. Я жажду родить его дитя. Если у него хватит сил. Он так надеется.

Никаких мыслей, никаких – только повиноваться ему.

Во второй половине дня у Юсти. Поначалу мы были сдержанны. Но затем появился Густав и наша троица была вполне довольна. Как только Юсти выходила, он целовал меня. Они привезли меня домой в машине – мы держались за руки.

Мои мысли постоянно о нем. Никакое занятие не доставляет мне удовольствие. Мой любимый Густав – мои мысли только о нем.

Дома: Мейредер, дожидался меня с полудня. Вечером Фишель.

Этим утром ко мне пришел Карл поговорить со мной…по-доброму и серьезно. Он объяснил мне все возможные последствия. Я знаю всё. Он нездоров, мой дорогой человек, весит меньше 63  килограммовчересчур мало. Я буду ухаживать за ним, как за ребенком. Бесконечно, с трепетом люблю его. - Жаль, он не может выговорить  р . Довольно странно, но он предпочел бы, чтоб мое имя было Мария, потому что любит четкое  р в середине. Странно и …!

Сегодня Юсти заговорила об Арнольде (Розе), который также подарил ей >красивое кольцо. <6

Так боюсь, что его здоровье придавит меня -не могу даже сказать. Представляю его, лежащего в луже крови.

------------------------------------------------------------------------------------

Он прав.7 С одной стороны, он удовлетворен, говорит, верит, что Густав долго не протянет… В моем же случае, он думает все иначе.

У меня нет сердца (слишком много?), я испытываю теплые чувства к нему. У меня ощущение, что он возвышает меня, тогда как общение с Буркхардом поддерживает и укрепляет мое легкомыслие. Когда Густав слушает, я испытываю стыд за свой легковесный язык и с трудом выражаю свои мысли. Разве чувствуешь себя счастливей, когда живешь легкомысленно, без разбора или когда обретаешь чудесный, высший взгляд на жизнь? ... Свободней в первом случае, радостней. Во втором случае, лучше и чище.

Разве это не усложняет путь к свободе? Да, да, сотни раз да. Говорю себе – стой твердо.

Он прав – мы составляем хорошую пару – как огонь и вода – снаружи и внутри. Наверняка! Но должен ли один из нас быть подчинённым? Разве не возможно с помощью любви слить воедино фундаментально противоположные точки зрения – в одну?

-------------------------------------------------------------------------------------

Понедельник, 23 декабря

Я жду, жду Густава и Юсти! Как я ненавижу ожидание. Мука вечностью. Он меня обижает.

Наконец, они пришли и сегодня в этот вечер я обручилась – официально в присутствии Карла и мамы. Отныне только ему принадлежит мое сердце, только ему. Больше никогда не должна я останавливать свой блуждающий взгляд на молодом привлекательном мужчине. Я должна отдать все ему – моему мужу(!). Мы сейчас настолько близки, ближе некуда. Если мои отношения с А. Ц. были буйными и плотскими, то с Малером я наполняюсь самыми святыми чувствами. Как-то я сказала Ц., что хотела бы стать матерью его детей. Это не было сказано искренне, я тогда верила, что ничего более глубокого и прекрасного в жизни я не буду чувствовать – сегодня я ничего не сказала, но зато почувствовала это.Когда мы сидели крепко обнявшись я ощущала его тело как свое. Ничего чужого, даже отдаленно - невероятно дорогой… не дождусь, когда увижу его завтра.

Вторник, 24 декабря

Не могу допустить, чтобы радость целиком заполонила меня. Из-за страха перед богами, которые не терпят созерцать чистую радость.

С нетерпением ожидаю его – сегодня.

Густав не хочет, чтобы об этом узнали – опасается сумасбродных газетных сплетен.

Я не в состоянии думать или совершать разумные поступки. Все начинается с Густава, им и оканчивается. Мое влечение к нему бесконечно. Я отдам ему все – мою музыку – абсолютно все – настолько сильна моя страсть! Вот как я хочу стать его! – я уже его – я принадлежу ему и Юсти, которую я люблю, потому что она одной с ним крови.

Юсти рассказала маме, что Густав постоянно твердит:

Разве это не преступление, что мне – осени – надлежит связать себя с весной? Она жертвует летом.

Нет, мой Густав, нет!

Канун Рождества

В этом году этот праздник для меня малозначащий. Густав был со мной. Мы оба ощущали, как пульсирует наша кровь – следовали нашим инстинктам и были счастливы. Что до подарков, опишу завтра – или послезавтра – они меня не интересуют. Лишь один стоит упоминания – брошь с алмазом от моего Густава.

Вечером: Буркхард и Мозер. Буркхард обо всем догадывается. Мозер как ребенок. Б. раздражен и безрассуден. Подкалывает меня по поводу моего увядшего ницшеанства. При Густаве. Ах, меня это не беспокоит. Только ему я хочу принадлежать.

Среда, 25 декабря

Винерсы, Буркхардт, Мозер и др.

Во второй половине дня у Густава. Он уже ждал. Я все время сидела у него на коленях. Люблю его невыразимо. Мы слились в одно единое существо.

Он должен дирижировать – «Тангейзером». Я осталась с Юсти. Она мне нравится.

Четверг, 26 декабря

Густав приходил.

Во второй половине дня: мама Молль.8 Густав встретил меня на станции, и мы поехали домой в фаэтоне на колесах с резиновыми шинами.

Пятница 27 декабря

Бомба взорвалась сегодня вечером. Газеты вышли с заголовками, набранными большими буквами:

Директор Малер обручени т.п., и т.п., и т.п.

Он был крайне расстроен. Опасается реакции персонала Оперы.

Суббота, 28 декабря

Фрау Хелльман послала мне чудесный веер из страусовых перьев. Гретль, как ошалелая, заходила вчера. Письма, телеграммы, цветы – и газеты. Повсюду подчеркивается моя красота, юность и музыкальный талант.По словам Fremdenblatt, я – блестящая особа. Боже – чего только нет!

Во второй половине дня: Ильза и Эрика.

Вечером с Густавом. Выпили за братство с Арнольдом Розе – в остальном большую часть вечера наедине с Г. в его комнате. Долгое время мы простояли в коридоре и были счастливы. Мое единственное желание – сделать его счастливым. Он того заслуживает!

Воскресенье, 29 декабря

С утра: Уорндорферсы и Лёв и т.д.

Сегодня вечером в Опере. Впервые в директорской ложе - мама, Юсти и я.

Затем к Хартманам. Густав и я немного прогулялись одни. Полны решимости жениться в середине февраля. – Надеемся так и произойдет. Мое появление в ложе было истинным дебютом. Все бинокли были устремлены на меня – каждый. Меня это покоробило, и я ушла. Мильденбург спустилась вниз, чтобы встретить меня – очень приятно!

А он находился там – так далеко, так далеко от меня.

Среда, 30 декабря

Пополудни рандеву с Г. Не смогли встретиться, и он так рассердился, мне трудно было его успокоить.

Сегодня мы одно целое, разве что не зарегистрированы. Он дал мне почувствовать свою мускулинность – свое естество – чистое и божественное ощущение, какое никогда в жизни не ожидала. Он должно быть страдает неимоверно. Могу соразмерить его отчаяние с моим.Никто не знает, как я жажду его. И, однако, – не могу представить, что отдамся ему раньше назначенного срока. Ощущение неправедности и чувство стыда принизит всю святую тайну. Мой возлюбленный – с Богом.

Когда я остаюсь одна, то ощущаю пустоту – отсутствует моя другая половина. Мы едва ли можем находиться друг без друга. К чему эти ужасные условности? Почему я не могу просто взять и переехать к нему? Без церковной процедуры.

Мы снедаемы страстью, наши сильнейшие желания не находят выхода.Он обнажил свою грудь, я положила руку на его сердце. Я чувствую: его тело мое, он и я одно целое. Я люблю каждую частичку его тела – кроме него, никто на свете не существует. И даже никакой иной мысли.

Я теперь ношу волосы распущенными – так ему нравится – и наши тела взывают к единству. О – зачать его дитя! Мое тело.

Его душа!

Когда я буду принадлежать ему! Еще 90 ночей!9

NewYear sEve

С утра я была с ним.

Пополудни у Циреров.

Вечером он, Юсти и Арнольд Rose навестили нас. Очень, очень приятно!

Более того. – О, Боже. В какой-то момент я была готова отдаться ему. Затем подумала: будет ужасно, если после этого ему сразу же придется уходить, и я осталась одна, наедине со своими мучениями. Нет, нет. Его любимая рука обследовала все мое тело, а моя – его. Мы тесно прижались друг к другу. Но нет – я хочу отдаться свободно, без всякого стеснения и страха, что нам помешают. Я люблю его. У меня только одно желание: Пусть Новый Год не разрушит мою мечту. Я люблю его, мы так близки. Моя жизнь – его жизнь, он разделяет мои радости, я – его печали. Аминь!

Новый Год, 1902

То, что мне предстоит записать сегодня – ужасно печально. Я зашла к Густаву – на исходе дня мы оказались одни в его комнате. Я отдала ему свое тело, позволила гладить меня рукой. Его естество напряглось и распрямилось. Он отнес меня к дивану, нежно опустил и накинулся на меня. Затем – в тот момент, когда я почувствовала проникновение, он потерял всю свою силу. Опустил голову на мою грудь, надломленный – и почти заплакал от стыда. Будучи сама всмятении, я успокоила его.

Мы поехали домой, обескураженные и подавленные. Он немного отошел. А затем сломалась я, зарыдала, зарыдала на его груди. А вдруг он потеряет это! Мой бедный, бедный муж!

Едва ли могу сказать, каким расстройством послужила вся эта история. Вначале его нежные ласки, затем так близко – и никакого удовлетворения. Словами не выразить, как я сегодня незаслуженно настрадалась. И вдобавок видеть, как мучался он – его невероятные страдания!

Мой возлюбленный!

Среда, 3 января

>Блаженство и упоение. <

Четверг, 4 января

Упоение без конца.

Пятница, 5 января

Этим вечером: у Густава. Его друзья… все, видимо, евреи! Ощущала себя не в своей тарелке… развлекла себя тем, что изумила их своим невероятным невежеством, заявила, что не интересуюсь музыкой Густава и т.п. По дороге домой без конца смеялись. Вечер был таким нудным.

Суббота, 6 января

Чудесный день.

Вчера он прислал мне свою Четвертую симфонию – сегодня мы вместе ее проиграли – тронула мою душу, очень, очень понравилась.

Мой бедный Густав под присмотром врачей.

Воспаление, отечность – лед, горячие ванны и т.п., и т.п.10

А все потому, что я долго сопротивлялась – он вынужден был страдать.

Четверг, 16 января

В течение долгого времени я ощущала себя истинно счастливой и потому ничего не записала. Но в последние несколько дней все изменилось. Он хочет, чтобы я была другой, совершенно другой. Этого и я хочу. Пока он со мной, я с этим справляюсь, но остаюсь одна, мое другое я всплывает наружу и хочет вырваться на свободу. Я даю этому выход. Мои глаза светятся легкомыслием – а уста исторгают неправду, потоки лжи.Он чувствует это, знает. Только сейчас я понимаю, что обязана подняться до его уровня. Ибо я живу только в нем.

Вчера вечером… он умолял меня поговорить с ним – я не смогла найти ни единого теплого слова. Ни одного.

Я разревелась. Таков был конец…

Быть как он – мое единственное желание.

У меня две души: я знаю это.

Лишь единственная - какая из них моя настоящая?Если я буду продолжать лгать, разве я не сделаю нас обоих несчастными? Я что, лгунья? Когда он смотрит на меня с таким счастливым видом, ощущение исступленного восторга. Оно что? Тоже ложное? Нет, нет. Я должна отбросить мою другую душу. Та, которая до сих пор правила мной, должна быть изгнана. Я должна стремиться стать настоящей личностью и пусть все произойдет естественно, само собой.

                                                                                      Перевод: Илья Басс                                   

 






1Не совсем враки. Последнее предложение добавлено гораздо позже (Пер.)



2Юстина (Юсти)– старшая сестра Малера (Пер.)



3Одна страница из рукописи удалена (Э.Б.)



4 Письмо не сохранились. По-видимому, Малер упрекал Альму за ее негативные замечания о сестре (Э.Б.)



5Письмо Малера, в котором говорится, что он ожидает от своей будущей жены отказа от карьеры композитора  (Э.Б.)



6Одновременно с Малером обручилась и Юстина с Арнольдом Розе -  скрипачом, концертмейстером Венского филармонического оркестра (Пер.)



7Карл (Э.Б.)



8Бабушка со стороны отчима (Пер.)



9Официальное венчание в церкви состоялось 9 мая 1902 года (Пер.)



10Малер страдал варикозным расширением вен (Пер.)



К списку номеров журнала «Слово-Word» | К содержанию номера