ФЛЭШМОБ:

ОЛЬГА АЛЕШИНА, НИКИТА ЧУБРИКОВ, МАРИЯ ЦЫГАНКОВА, АНАТОЛИЙ НЕСТЕРОВ, ЕВГЕНИЙ ОРЛОВ, СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЧЕНКО, ЛЮБОВЬ ВАГНЕР, ВЕРА СЕЛЕЗНЕВА, ПОЛИНА СИНЕВА, СЕРГЕЙ СЛЕПУХИН



ОЛЬГА АЛЕШИНА

БЕЗЫМЯННЫЙ БОГ


Звуки сжаты в ореховой скорлупе.
Скорлупа – в щипцах,
а щипцы – в руках, крепко-накрепко.
Перепонки оконных решёток дрожат.
Стёкла выпали, солнце – пятнами.

Я сдавил орех до щелчка внутри –
будто кто кричал: ты смотри! Смотри!

Ты смотри-ка, гнилое ядро, а жаль!
Обитатель недр
поглощает жар с медной окисью.
Заискрили в слепящий экран фонари.
Каждый взрыв – сновидений оттиски

на фрагментах лиц и чужих планет.
Город гаснет вдруг, словно в зале свет.

Тлеют титры на сколах высотных стен.
Безымянный бог
принимает всех, кто без памяти.
Раздвоение смысла на небыль-быль –
острый ножик карманной грамоты.

Я сидел один и играл ножом,
а такой же точно, как я, божок
вырезал из скорлупок
миры и лица –
мёртвые, в солнечных пятнах.

НИКИТА ЧУБРИКОВ


***
Хочется красную рыбу ловить руками
Она такая красивая, если живая
Звезд чешуя подрагивает над нами
Только молчи и вглядывайся, умоляю

Лучше молчи, здесь мы сильнее стали
Кто ты теперь под пеленой и хмарью
Кто вместо хлеба тебе протянул камень
Даже не заглянул в твои карие

Змей тут полно, но спасет нас с тобой рыба
Светлый дельфин, звезд и морей приятель
Каждая из песчинок станет глыбой
Все рыбаки усопшие станут ратью

Змей тут полно, а огня здесь еще полнее
Ты ничего не бойся, молись со мною
Во'роны, совы, ящерицы и змеи -
Все достается спасительному прибою

Больно и страшно уже никогда не будет
Звезд чешуя подрагивает над нами
Странные и свободные эти люди
Красную рыбу любят ловить руками...


МАРИЯ ЦЫГАНКОВА

О ГЕРДЕ, ГРЕТХЕН
И ПУТИ ХОЛОДНОГО ОРУЖИЯ


Между Гердой и Гретхен слиток дамасской стали:
Безликая заготовка с узорной плотью,
Воплощённое мужество, запертое в металле,
Не отличающее близость от страсти и похоти.

Молот по имени Герда безжалостен и напорист,
Распластывает стальное тело по наковальне Гретхен,
Которая ночами рассуждает о совести,
Как о чём-то, по природе своей, безответном.

Слиток безропотно утрачивает форму,
Вместе с надеждой остаться собою прежним.
Две женщины меняют его поочерёдно,
Соревнуясь друг с другом в нежелании быть нежными.

Герда не любит Гретхен за то, что груба и статична,
Тяжела на подъём, необъятна в широких бёдрах.
Гретхен считает Герду вульгарной, двуличной,
При всяком удобном случае посылает к чёрту.

Обе они с недевичьим остервенением
Мужское тело перепроверяют на прочность,
Зная прекрасно, кто был у него последней,
С кем разделит себя, во сколько точно...

Он стал клинком благородной дамасской стали.
Юркий и ловкий, как молодая нерка.
После него на Гретхен уже не ковали,
И забивали сваи уставшей Гердой.


АНАТОЛИЙ НЕСТЕРОВ


***
Декабрь лютует, лютует!
И снег под ногами хрустит,
как будто зима салютует,
как будто бы осень грустит.

И в этих морозах суровых
понять и увидеть должны:
глаза-неизбежность сугробов,
душа- неизбежность весны.

ЕВГЕНИЙ ОРЛОВ

ПИТЕРСКОЕ


чижик пыжик где ты пил?
на фонтанке водки нет
на фонтанке есть зима
рыбаки ушли под лед
там у них и стол и дом
там теперь и кормят рыб
рыбы трезвые с утра
но не против закусить
впрочем рыб там тоже нет
есть гремучая вода
и она ползет-ползет
по фонтанке подо льдом
я ее боюсь-боюсь
впрочем нет воды и там
на фонтанке только лед
и дремучая змея
подо льдом ползет-ползет
без начала и конца

СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЧЕНКО

***
Выбросить лишние мысли из головы

Зимой надо находить
Новые источники энергии
Красить волосы в новый цвет
Много трахаться
Пить беспробудно
Работать как волк

Просто чтоб не замёрзнуть
Не удавиться в один из дней
Когда ничего неохота
И время остановилось
Зависло
Застыло

Жалко что нет
Никаких параллельных миров
(похожих на солнечную Австралию
с розовыми слонами
и белыми обезьянами)
Куда можно было бы выйти
Прогуляться

Выйти словно в окно

Зимой это было бы
очень кстати


ЛЮБОВЬ ВАГНЕР

***
Выращивает смерть
У самого пруда
Надкорковый рыбак
Из чешуи и льда –

Он, леску опустив
В леса сырой воды,
Выдёргивает рыб
За вогнутые рты.

А рыбы трут хвостом,
И лопается лёд.
Заснеженный рыбак
Без удочки плывёт

К подвздошным берегам,
Виляя плавником.
И выросшая смерть
Парит над рыбаком.


ВЕРА СЕЛЕЗНЁВА

ИМЯ ТВОЁ


Если про Имя твоё
у меня спросят,
Имя твоё – косточка
в абрикосе.
Это удар волны
в губы плывущих,
терпкие письмена
на кофейной гуще.

Днём могу молчать
иль ругаться матом,
ночью проступит
Имя твоё стигматом.
Имя твоё –
шрамы любовных пыток.
Имя твоё –
Мёртвого моря свиток.

Город далёкий
лунным присыпан тальком.
Тени в плащах -
сумрачные идальго;
чёрные псы забвения
идут с нами –
рыщут они, ищут
твоё Имя.

В зимних краях
тени бледней тела,
в этих краях
даже следы белы;
в наших краях
дали длинней втрое.
В чистом снегу
Имя твоё скрою.

Будут искать
да и пройдут мимо.
Имя твоё
переживёт зиму.
Вытянется ростком,
будет кормить осень
Имя твоё –
косточка в абрикосе.

ПОЛИНА СИНЕВА

***
Деревья в сад выходят босиком,
принюхиваясь к духу дождевому.
Голодный воздух тянется к живому
и капли собирает языком.

Они пришли, столпились на траве,
оставив только справа часть пейзажа,
где видно птицу в мокрой синеве,
и стаю крыш, и море видно даже.

Мне интересно – я сейчас смогу
проснуться –
или мне продолжить сниться?
И горизонт, повисший на реснице,
опять не получается сморгнуть.


СЕРГЕЙ СЛЕПУХИН


***
Беспосадочный перелет,
Где «не-я» приземлился к «ты»,
Корни-губы растут от
Нецелованной высоты.
Обещаньем твоим ночным
Крючья пламени рвут плоть,
И разодран в туман, дым,
Я молю тебя: дай хоть!

Мешанина теней густых,
Снова «ты» поглотило «я»,
Уголь в белой бумаге стих,
Растекается полынья,
Посреди – просветлел бистр,
По краям высыхает мел!
Пылом-жаром моих искр
Я разжечь тебя не сумел!

И погаснет, уснет дом –
Резеда, городьба, крыльцо –
Огнедышащих солнц ком
Я швырну, уходя, в лицо.
Тень горы не покроет лес,
Как тебя не покрыл я,
А ведь тоже считал: влез,
А ведь тоже вопил: «Моя!»