Андрей Мегалинский

Пересекающий Марсово поле. Стихотворения


***

старик Матвей плетёт корзины

большие одинаковые корзины
одну за другой
бесконечным рядом

все были уверены
что он бессмертен
и потому держались подальше

как-то раз

набравшись смелости я подошёл к нему
и только хотел было спросить
куда он девает корзины

как он говорит
"в чём тут подвох?
растолкуй старику"

я испугался до дрожи
побежал домой
а на пороге -
плетёная корзинка
с налитой внутри водой

говорят старик Матвей
ещё помнит

как река

меняла своё русло
и шла через ржаное поле

***

она смеялась с каменного подоконника
держа в руках засохшую виноградную лозу
каждый день она спрашивала
как по-итальянски будет свобода
каждый день я отвечал одно и то же
cella... cella... cella...
и с каждым ответом веточка у неё в руках
зеленела и покрывалась почками
до тех пор пока
сидя на каменном подоконнике с бокалом
я вдруг не понял
почему вино
становится только лучше
с каждой
воскресшей
клеткой
cella... cella... cella...

***

введём вспомогательное определение "гетероморфный есенин"
хоть и последнее дело - рекурсивно обхаживать свой подвид,
когда шура (весьма ранимый и хрупкий на первый взгляд индивид, хоть и дура)
разрывает зал нечтом, что завещал нам дедушка с серебряной бородой

кто-то из массы - допустим, это буду я -
решает выебнуться и опустить девчушку на французском символизме
зачем? вербал-фруктово-овощной поток, брандспойтная струя
голодный плебс снабжает даже хлебом в некотором смысле

она не знает, просто не читала, и начинает наливаться совершенно не красящей ни лицо, ни красноречие краской
(ах, шурочка, если бы ты видела себя в таком положении, или лучше сказать позе, раздавленной и брошенной жрицы!..)
меж тем коллизейный пролетариат покрывает наследницу храма благородного металла какой-то подозрительно-покровительской лаской,
а подготовленного хулигана вынуждает повеситься на собственной веревочной полупрозе, признаться в поджоге рима, глядя на их (чёрт разберет, какие) лица,
а главное, на лицо отстрадавшей своё героини сегодняшнего серебряного вечера александры

подходит время пост-пост-пост... чаще всего какого-нибудь очередного "…Изма"
но сейчас зал пришёл слушать нечто (о, меня не простит тамара семённа)
старое
здесь всё обветшалое, кроме гремящих костяных шалостей хорошенькой сашеньки с серебряными мощами в голове

- ты слышала выступление? это было так мило (смайлик, смайлик)
- как она смогла всё это выучить? я, кажется, читала что-то из её программы у...
лермонтова?..

боже, давайте не будем начинать сначала

***

первого апреля по радио
объявят об освобождении из-под стражи
последнего заключённого алькатраса

второго апреля соседский дедушка
заклеит себе рот малярной лентой
и впервые за два года зимы
откроет садовый сарай с пыточными инструментами

третьего апреля равновесие в воздухе восстановится
ведь что может быть опаснее мудреца
препарирующего мир
обетом вырванного молчания?

***

Тот, кто красные угли в ботинки твои насыпает,
кто забивает
окна,
расклеивает картинки
с надписью "Продаётся", называет себя
невидимкой,
лицо газетой
скрывает. Ведь это же так
удобно -
быть, будто эхо.
Хрипом заевшей кассеты
твоё эго
из горлышка льётся.
И твоё старое, полусухое древо,
древо жизни под окнами
уже рубят враги.
А ты смотри и сжимай кулаки
от гнева...

***

снег

как среднее агрегатное
входящее в состав
буклетных процентов
так обожаемого тобою
Фарша

карманы топорщатся
щёки топорщатся
интоксикация мозга

аккуратная снежная дорожка
отлично равняется и дозируется
большой жестяной лопатой

загребаешь всё больше

ком растёт быстрее
опухоли припорошенного
Деликатеса

больше!
потому что на мокрых руках
могут случайно осесть
воздух
приливы
сутки
запах
из ночной булочной
с жёсткими
царапающими камни лавками

потекло

пылинки на пальцах
как после фруктового мороженого

я рад что ты наконец поняла
тебе никогда не попасть в осло

***

измученная своей персоной
богиня Тоника
закована в средневековой башне
с традиционной рептилией на шпиле

на сто слогов вокруг -
простреливается

и вот

ползут и пресмыкаются
по зову безусловного рефлекса
поближе к эпицентру-колыбели
новейшей жизни

а некоторые из потомков Стража
забыв своё зачаточное место
рифмуют себя
со столетием
и шорами
так нежно затраханными
изысканными донхуанами


и засыхают сами только те
кто оказался слишком горд
чтобы питаться кварцем по дороге

а сверху, в принципе, неплохо видно так...

и даже падальщикам стал неинтересен
небритый окололитературный жмых

и ведь никто из добровольных евнухов
не задался вопросом:
а кто ей, извиняюсь, жрать приносит?

вот сволочи нарративщики!..
- ребята, нас опять накрячили
расходимся!..

***

Начинает накрапывать.
Объект с чёрным чемоданчиком
быстро пересекает Марсово поле.
Разумеется, нужно двигаться следом
на расстоянии.
Пока есть время порассуждать
о том
какая же дура набитая эта Джулия.
Я конечно понимаю, Нью-Хейвен -
далеко не рай, не разгуляешься,
но ведь это не повод больше
не заходить...
Объект останавливается возле лавочки,
берёт недопитую пивную бутылку,
выливает разбавленное дождём пиво,
открывает кейс, аккуратно её убирает
и поворачивает лицо
цвета мокрый асфальт
с чёрными выбоинами глаз,
смотрящих в мои.
"Отец?.. что ты здесь делаешь?!
Ты же должен быть
на работе!.."
"А ТЫ должен быть
в Йельском университете!"
"...направление вектора
теплового потока..."
Прочь! Дверь в коридор,
поворот направо.
"Алло, папа, ты где, ты меня слы..."
"Сынок, я как раз вспоминал о тебе,
по пути на работу, пока шёл по дождю
через Марсово поле..."